Однако это лишь снаружи, на поверхности, — тут все было как прежде; внутри многое изменилось и продолжало меняться. Мы все понимали это.
Мама сидела во главе стола, на бывшем папином месте, и выглядела почти как раньше. Мы с Алисой сидели напротив Джека и Элли. Конечно, к этому времени Джек уже опомнился от внезапной радости, и чувствовалось, что присутствие Алисы не дает ему покоя, вот только поделать он ничего не мог.
Тем вечером за столом говорили мало, но когда мы доели рагу, мама отодвинула тарелку, встала и обвела нас взглядом.
— Быть может, мы последний раз ужинали все вместе, — сказала она. — Завтра вечером я покину Графство и, возможно, никогда больше не вернусь.
— Нет, мама! Не говори так! — умоляюще воскликнул Джек, но она вскинула руку, и он смолк.
— Теперь вы все должны заботиться друг о друге, — печально продолжала она. — Вот чего желали мы с вашим папой. Однако я хочу сказать кое-что лично тебе, Джек. Прислушайся к моим словам. То, о чем говорится в завещании твоего папы, не может быть изменено, потому что я тоже этого хочу. Комната под чердаком должна принадлежать Тому всю его оставшуюся жизнь. И это должно оставаться в силе, даже если ты умрешь и ферму унаследует твой сын. Причину такого решения я объяснять не буду, Джек, потому что тебе не понравится то, что я скажу. Однако на кону нечто гораздо большее, чем твои чувства. Я ухожу, и моя последняя воля такова: ты должен полностью принять это решение. Ну, сын, что скажешь?
Джек молча склонил голову. Элли выглядела испуганной, и мне стало жаль ее.
— Правильно, Джек, я рада, что с этим разобрались. Теперь принеси ключи от моей комнаты.
Джек вышел и почти сразу же вернулся. Всего было четыре ключа, три поменьше от сундуков в комнате. Джек положил ключи на стол перед мамой, и она взяла их.
— Том и Алиса, вы оба идите со мной.
Она вышла из кухни, поднялась по лестнице и зашагала прямиком к своей личной комнате, той самой, которую всегда держала запертой.
Мама отперла дверь, и вслед за ней я вошел внутрь. Комната во многом осталась такой же, какой я ее помнил: сундуки, ящики, коробки. Этой осенью она привела меня сюда, достала из самого большого, стоящего у окна сундука серебряную цепь и подарила ее мне. Без этой цепи я сейчас был бы пленником Мэг или, что более вероятно, пошел бы на обед ее сестре. Но что еще хранится в трех самых больших сундуках? Меня разбирало любопытство.
Я оглянулся. Алиса, так и не переступив порог комнаты, стояла с боязливым, неуверенным выражением лица. А потом даже попятилась назад.
— Войди и закрой за собой дверь, Алиса, — сказала мама.
Алиса так и сделала. Мама улыбнулась ей и протянула мне ключи.
— Вот, Том. Теперь они твои. Не отдавай их никому. Даже Джеку. И все время держи при себе. Отныне эта комната принадлежит тебе.
Алиса оглядывалась по сторонам, широко распахнув глаза. Чувствовалось, что ей не терпится начать рыться в этих сундуках и ящиках, вызнать все их секреты. Должен признаться, я испытывал те же ощущения.
— А можно мне сейчас заглянуть в эти сундуки, мама? — спросил я.
— Внутри ты обнаружишь объяснение множества моих странностей, которые не раз ставили тебя в тупик; вещей, о которых я никогда не рассказывала даже твоему папе. В этих ящиках мое прошлое и будущее. Однако чтобы во всем этом разобраться, нужны ясная голова и острый ум. Тебе через многое пришлось пройти, ты устал и огорчен. Подожди, пока я уйду, Том. Возвращайся сюда весной — когда будешь полон надежд, а дни станут длиннее. Так будет лучше.
Я почувствовал разочарование, но улыбнулся и кивнул.
— Как скажешь, мама.
— Есть еще одна вещь, о которой мне нужно рассказать тебе. Эта комната — не просто хранилище ее содержимого. Пока она заперта, сюда не могут проникнуть никакие темные силы. Если ты смел, а душа твоя чиста и исполнена доброты, эта комната — крепость, защищенная от тьмы даже лучше, чем дом твоего хозяина в Чипендене. Используй ее лишь тогда, когда тебя будет преследовать нечто столь ужасное, что под угрозой окажутся и твоя жизнь, и душа. Это твое последнее убежище.
— Только мое, мама?
Мама перевела взгляд с меня на Алису и обратно.
— Алиса сейчас здесь и, значит, тоже может использовать эту комнату. Вот почему я привела ее сюда — просто чтобы удостовериться. Однако больше не приводи сюда никого. Ни Джека, ни Элли, ни даже своего учителя.
— Почему, мама? Почему ею не может воспользоваться мистер Грегори?
Я просто ушам своим не верил — что Ведьмака нельзя привести сюда даже в случае крайней нужды.