В свою очередь, медведьма тоже была изрядно удивлена, когда на следующий после инцидента с мистером Снейпом день при утреннем осмотре больных в семь утра во второй раз увидела Александра за утренней разминкой. Помфри испытывала противоречивые чувства недоверия и одобрения происходящему. Дело было в том, что большинство волшебников могли и не следить за своим телом — за них всё делала магия. Она улучшала физические показатели тела, начиная от тонуса мышц и заканчивая иммунитетом. Были и исключения, такие как родовые и индивидуальные проклятия, слабость магического дара, близкородственные связи, недоедание. И самое обыденное даже для маглов: неправильный режим обильного питания. Грубо говоря, маги переедали и толстели.
Выздоровление завхоза проходило в два-три раза быстрее обычного. За время своей врачебной практики Поппи Помфри встречала только пару упоминаний о похожих ситуациях. В одном из рабочих журналов некого Бруна Джонсона, датированного еще до принятия Статута о секретности, была запись: пациент подвергся проклятию, схожему с тем, которым был атакован Филч. Было несколько отличий. Во-первых, пациентом был некий Мирослав Долгорукий, приверженец пути развития тела, по-простому — богатырь. Богатыри больше использовали не магию, а так называемую прану или, как сам Мирослав называл, живу. При каких обстоятельствах богатырь попал в Англию и получил проклятие, лечащий его колдомедик не упомянул. Вторым отличием было то, что пациент с рождения являлся сквибом и, по мнению целителя, однозначно не мог восстановиться. У Мирослава была поражена нервная система и двигательный центр мозга, по оценкам осмотревших его, он должен был остаться калекой на всю жизнь, если бы очнулся. Такой вердикт был оптимистичным, так как пострадавший мог и не выйти из комы. На десятый день колдомедик заметил, что каким-то образом организм пациента начал стремительно восстанавливаться, а уже на пятнадцатый день Мирослав очнулся. После, в разговоре с колдомедиком он рассказал про саму живу и то, что, очнувшись на десятый день, он не мог шевелиться или другим образом показать, что пришёл в себя. Вот тогда богатырь и начал процесс самоисцеления. После инцидента поднялся сильный шум в гильдии целителей, случай был интересным и неординарным. Сами обладатели таких умений не спешили к ним заходить и лечится, а принуждать было чревато: Рода стояли за своих людей горой и посягательства на своё пресекали на корню. Те несчастные, которым не повезло попасть в руки исследователей, были без крыши над головой и имели не столь развитый дар и знания о нём.
В самой Магической Руси были свои целители и волхвы, и они не делились своими знаниями с чужаками. Да и такие объединения, как гильдии, до сих пор не прижились там: большая часть знаний хранились в Родах и Храмах богов. А общедоступные знания сильно не отличались от той же европейской школы, разница была в способе колдовства, а именно, вместо палочки чаще использовались кольца-концентраторы. За такое устройство социума и традиций, по большой части, и называли славян варварами.
А второй случай был во время первой магической войны и тоже с русским, но уже магом классической европейской школы. Сам пациент после пробуждения и осознания того, что он больше не может двигаться, прожил недолго, зачахнув за пару лет.
Первый случай, по мнению мадам Помфри, был ближе к тому, с чем она сама столкнулась, и ей было сложно поверить и себе, и в теорию, к которой медведьма пришла, т. к. она была донельзя абсурдной и маловероятной. Теория заключалась в том, что проклятие, которому подвергся Филч, запустило защитный механизм тела и души, вследствие чего пробудился источник праны, а следом восстановилось и магическое ядро. Для проверки своих предположений мадам Помфри попросила Гиппократа Сметвика одолжить ей диагностический артефакт из больницы святого Мунго, так как имеющийся в распоряжении больничного крыла диагност не имел функции определения тока праны в организме. Целитель Сметвик поинтересовался, зачем ей артефакт, но мадам Помфри, не солгав, отговорилась, сославшись на сверку правильности показаний с диагностом, которым она сама пользовалась. Сметвик не подал виду, что не поверил ей, но попросил поделится результатами, на что медведьма согласилась. Мадам Помфри свои выводы решила озвучить Александру в день выписки, после того, как окончательно убедится в показаниях диагноста.
Закончив зарядку, Александр умылся и принялся за завтрак, который своей английскостью ему за столь недолгое время надоел.
«Завхоз я или где? Продовольствие и кухня пускай и в руках домовиков, но закупаюсь-то я, пускай мне отдельное меню сделают по моему вкусу. Эээх, сейчас бы гречку с сосисками, а лучше с говядиной, и кефир».