Но всё плохое когда-то заканчивается, и за день до окончания семестра все как-то спокойно выдохнули; экзамены сданы, былые (двухнедельные) обиды прощены, и все стали снова если не друзьями, то хорошими знакомыми.
За эти пару недель больничное крыло никогда не было пустым, а запасы успокоительного стремительно заканчивались и более медленно пополнялись: декан Слизерина не успевал полностью восполнить все потраченные “медикаменты” в больничном крыле.
А тем временем Алекс не мог выкроить время для своих тренировок, отдыхая только во время приёма еды. Каждый день ему приходилось следить за наказанными студентами и не раз пресекать ссоры, которые могли перерасти в полноценную драку. Раз в двое суток Александр дежурил по ночам в паре с Горацием. За время их с зельеваром дежурств Александр многое узнал о своём напарнике. Попаданец помнил не только из прошлой жизни, но и из памяти Филча, насколько тщеславным и падким на лесть был Гораций. Но профессор был ещё и довольно хитрым человеком, ведь не зря он создал свой клуб слизней. Зельевар искал неогранённые драгоценные камни среди студентов и поддерживал их, оставляя о себе наилучшее впечатление в умах тех избранных. вселенец понимал, что этот “жук” зарабатывал таким образом себе на пенсию: благодарные ему студенты будут изредка просить у бывшего учителя совета и подкидывать средства, когда он сам не сможет о себе позаботится.
Вот и в конце двухнедельной беготни вечером, сидя на кровати в своей комнате, Александр держал в руках книгу, но не свою личную книгу мага, а переданную ему директором книгу на старорусском языке. Был вариант и на хинди, что сейчас лежал на столе. Но мужчину больше интересовала та, которую он держал в руках, ведь кто, если не носитель языка, мог понять, что написано в ней.
Отступление. Кабинет медведьмы. Хогвартс.
Покои мадам Помфри в целительском крыле были своеобразным отражением её педантичной натуры и всем своим видом намекали, что медведьма привыкла всё самое ценное держать под личным присмотром. Данное помещение служило своей владелице и рабочим кабинетом, и архивом медицинских дел студентов, как настоящих, так и бывших, а также комнатой для хранения особо ценных зелий. Так что в любой момент целительница могла найти всё, что ей понадобится по работе или для саморазвития. Стены от пола до потолка были полностью скрыты шкафами из красного дерева, что не оставили свободного места для картин или волшебных портретов. В самом темном углу вытянутой комнаты хранились целительские зелья: бутылочки стояли строго на отведенных им полках согласно предназначению и были снабжены бирками, на которых было написано не только наименование, но и срок годности. Шкафы с архивными документами занимали две стены и доступ к их содержанию защищали не только чары. Мадам Помфри вела документацию согласно только ей одной понятной системе, так что посторонний не смог бы найти интересующие его сведения. Стена с большим окном была отведена под рабочую зону: здесь на открытых стеллажах находилась необходимая литература и периодика, боком к окну расположилось изящное бюро с удобным креслом. На бюро стояла единственная в комнате колдография: молодожёны в старомодных нарядах с улыбками смотрели друг на друга, а невидимые гости осыпали их рисом и конфетти на счастье. Также смягчали строгость обстановки и придавали уют притаившиеся в самом углу небольшой чайный столик со столешницей наборного дерева и пара стульев с высокими, обтянутыми насыщенно синим гобеленом спинками и подлокотниками. Тинки следила, чтобы её хозяйка вовремя отдыхала и без малейшего напоминания накрывала к пятичасовому чаю. Но случалось, что чай безнадежно остывал, если медведьма слишком уж увлекалась.