— Как это произошло и когда? — в категоричной форме, не думая и об отказе, спросил Николас.
— Отец, стало быть вам интересна моя жизнь? А почему раньше не принимали в ней участия? Но что поделать, отвечу на заданный вопрос. Это было в мае, когда я и вправду заново родился. А до этого пролежал в коме несколько дней, потом проснулся и вот тебе — сюрприз, я больше не презираемый родителями сквиб, — ответил Александр, с трудом контролируя голос, чтобы он не звучал слишком уж насмешливо и по-издевательски.
— Коме? Какой коме? — удивился старший Филч.
— Подождите, скоро расскажу, вот сестра приведёт к нам матушку, тогда и узнаете.
Патрисия, крепко держа мать под локоток, вела шокированную и побледневшую женщину к Аргусу и отцу, стараясь при этом успокоить и привести её в чувство. Но было заметно, что Кларисса опять впадает в состояние близкое к истерике: женщина с каждым шагом всё больше дрожала и наваливалась всем весом на дочь. Патрисия ранее пыталась дать матери успокоительное, но та не позволила напоить себя зельем, отстраняя руку с флаконом, которая закрывала ей обзор на сына. Кларисса лихорадочно рассматривала сына и стала наконец-то замечать изменения в нём: внешне Аргус походил на сильного мага, имел такое же крепкое телосложение и здоровый цвет кожи, но почему-то был седым. Она и не заметила, что Патрисия практически силой привела её к мужчинам, в мыслях и эмоциях у неё был хаос, и трезво мыслить она не могла.
Александр, заметив состояние Клариссы, укоризненно посмотрел на сестру и спросил:
— Пэтти, ты почему не дала матушке успокоительное, на ней же лица нет?
Патрисия не успела ответить, как мать подошла к сыну и дрожащими губами спросила:
— Это правда? Ты исцелился… — женщина протянула руки к сыну и стала трогать, ощупывать, как в детстве, когда осматривала его на предмет повреждений после падения. Затем она заключила его лицо в ладони и принялась гладить, словно заново знакомилась. Александр не ожидал такого, и тем неожиданнее для него и всех окружающих было, когда Кларисса принялась целовать его, как обычно целуют маленьких детей, в лоб, щёки, подбородок, куда придётся, размазывая пальцами его слёзы по лицу. Алекс и сам не заметил, что успел расплакаться. Окружающие их гости с пониманием отвернулись от столь личного и эмоционального момента. А женщина всё никак не могла остановиться, при этом Николас и Патрисия не решались прервать порыв Клариссы.
Тем временем Александр испытывал неоднозначные эмоции: он плакал от радости, ведь мать его обнимает и целует, но одновременно с этим он понимал, что эта женщина пускай и родительница этого тела, но не совсем его мать. Как он и опасался, сильные потрясения для его разума всё же вылились в такой вот момент, где он не мог справится с нахлынувшими чувствами. Алекс не мог думать о другом, но сдерживая себя, схватил мать под локоть и повёл её на выход из зала. За ними последовали и отец с сестрой.
Дойдя до специально оборудованной комнаты, где гости могли отдохнуть и спокойно побеседовать с собеседниками не опасаясь, что им кто то помешает, Алекс усадил Клариссу на диван. А так как она никак не хотела его отпускать, сел рядом. Зашедшие за ними Николас с Пэтти сели на свободные места и стали ждать. Александр, покосившись на сестру, заметил в её руке флакон и протянул руку, намекая, чтобы она отдала зелье ему. Спустя всего пары минут препирательств и уговоров со стороны Алекса Кларисса согласилась выпить успокоительное.
Ещё через некоторое время миссис Филч окончательно пришла в себя, и Александр стал рассказывать историю, что ранее он рассказал Адамсонам.
— Говоришь, на тебя напали, и виновный до сих пор не был найден? Как ни странно, я благодарен той личности, что напала на тебя и способствовала твоему… становлению йогом, — Кларисса на слова Николаса обожгла его взглядом. — Только вот как теперь нам быть? Не думаю, что ты будешь относится к нам, как раньше, — покосился на жену Николас. — КХМ, точнее ко мне. Вот только, как мой наследник, ты объязан вернутся в наш дом и помогать в мне в делах семьи.
— Как быть говоришь… С вернутся в ваш дом и к делами семьи как наследника не выйдет пока-что. А как быть вам? Вопрос несложный: вы просто не будете вмешиваться в мою жизнь. Общение мы возобновим, и я буду вам помогать по мере своих сил. Тут только одна загвоздка: вам придётся покинуть остров на неопределённое время. Думаю, Оливер за время нашего отсутствия уже сообщил другим членам рода причину. Остались только вы.
— Сынок, почему мы должны покинуть страну? — спросила Кларисса.