Добравшись до ближайшего, Алекс ударил того кулаком по виску. Сила удара была настолько велика, что взорвала голову не ожидавшего нападения мага. Несмотря на отсутствие головы мага, Алекс на рефлексах продолжил связку ударов, метя в уязвимые точки на человеческом теле, превращая безголовое тело в отбивную, ломая кости и разрывая кожу с мышцами.
Увидевшие смерть одного из своих, маги стали отпрыгивать от монстра, что секунду назад убил их товарища.
Отойдя от упавшего оземь куска мяса, Алекс игнорируя попавшие в него проклятия, кинулся на ближайшего мага, что продолжал поливать его магией. Неудачник не успел в последний момент защититься и получил удар ребром ладони в горло, после которого его голова неестественно откинулась назад на лоскутах кожи и мышц, и недавно живой маг упал замертво, орошая округу кровью.
— Атакуйте Авадой, эта тварь игнорирует обычные проклятия, — скомандовал наиболее прилично одетый маг.
Обострённые чувства Алекса уловили направленные на него палочки и слетающие зелёные лучи Авад. Уклонившись от смертельных проклятий, Алекс бросился на инициативного мага, который каким-то немыслимым способом успел поставить щитовые чары прежде, чем до него добрался вселенец. Очередной удар произвёл неожиданный для всех результат, выплеснутая при атаке по щиту прана срезонировала с магией пожиретеля и взорвалась, опрокидывая участников битвы. Улетевший от ударной волны Алекс врезался спиной в стену дома, но не пострадал. Накаченное жизненной силой тело было намного крепче и не восприимчивее к физическим повреждениям, чего нельзя было сказать об очередном неудачнике, который валялся тряпичной куклой. Встав и тряхнув головой, вселенец пытался избавится от звона в ушах. Оставшаяся двойка магов с кряхтением и матами пыталась встать. Но Александр не дал им на это время, дойдя до лежащего на земле мага отфутболил того, отправляя в недолгий полёт. Последнего же, что стоял на коленях и пытался подняться на ноги, держась за столб, Алекс схватил за волосы и впечатал его голову в столб, разбрызгивая по округе содержимое черепа.
Охваченный яростью Александр осмотрелся вокруг, но не увидел и не почувствовал живых врагов. Постепенно он стал приходить в себя и осознавать, что наделал. При взгляде на убиенных им же людей у него всё сильнее перехватывало в горле. Вселенец посмотрел на свои дрожащие окровавленные руки, не выдержал и выблевал недавно съеденный ужин.
Уже как пару минут не слышавший снаружи звуки боя настороженный Билл, несмотря на уговоры напуганных женщин, схватил стоящую около котельной кочергу, насколько можно тихим шагом направился наружу. Чем ближе он подходил к выходу, тем отчетливее ему было слышно, как кто блюёт. Выглянув через приоткрытую дверь, Билл первым делом посмотрел в сторону источника столь неприятных звуков и увидел узнаваемый силуэт склонившегося над лужей собственной рвоты Аргуса. Приоткрыв дверь ещё шире и высунув голову наружу, оглядел лужайку своего двора и обомлел. В неясном свете, льющемся из окон, стали видны очертания тел, лежащих в неестественных позах, причём у одного не было головы. Привыкший к крови и забою животных фермер быстро пришёл в себя и стал окликать Аргуса:
— Аргус, слышишь? Ты как?
Не получив ответа, Билл покрепче перехватив кочергу, подошёл к мужчине, что не мог остановить рвотный рефлекс и посмотрел на его окровавленную фигуру. Поняв, что всё окончено, от спадающего нервного напряжения, реакция фермера на кровавое побоище была противоположной реакции Александра: Билл стал смеяться и шутить.
— Аргус, ну ты чего, так долго, ты же ха-ха-ха, мне лужайку не только кровью попортить, хе-хе, решил, но и своей блевотиной? Ха-хАх-ха. Да ты на себя посмотри, весь в крови, ой ах-ха-ха не могу, я и то при первом своём забое не настолько заляпался кровью, ахах-ахах. Мне же тогда было всего двенадцать лет…
Услышав смех и шутки Билла, Алекса перестал блевать и стал смеяться, нет, РЖАТЬ, как умалишённый, вместе с Биллом. Их смех был слышен даже в ближайших к ферме домах, где находились остальные пожиратели, но те не обратили на это внимание так, как крики и мольбы их жертв заглушали и так еле слышимый смех.
Истерика двух взрослых мужчин продлилась ещё несколько минут и стала спадать, сменяясь на их прерывистое дыхание и мрачные взгляды.