— Иган Эрсла? — ошалело пробормотал Грэм.
Инэй закрыл и открыл глаза, проверяя, не мерещится ли ему.
— Но почему?! — задохнулась Мари. Она оставалась на полу. Ноги не были готовы ее держать. — Я бы никогда не смогла вас опознать!
Главный погодник криво ухмыльнулся, однако смолчал. Зато Король обрел способность говорить.
— Чем тебе помешала Хлада, мерзавец? — негромко, но властно спросил он.
Вкрадчивая жесткая интонация напугала Мари еще сильнее, и она поспешила отползти на несколько шагов от Его Величества.
— Я сглупил, — отозвался Иган Эрсла. Он не собирался тушеваться и молить о пощаде. Не боялся кары за содеянное. Или делал вид, чтобы не уронить лицо. — Я вошел в хоровод, забыв снять фамильное кольцо. Хлада узнала меня по нему. Пришлось нанести удар, она заметила нож. По той же причине я добил ее позже. Хотя, с какой стати, ты жалуешься, Инэй? Я освободил тебя от обузы.
— Хлада не была жертвой? — изумился Грэм, не дав побагровевшему Королю открыть рот.
— Нет, — рука в черной перчатке взметнулась и указала на Мари. — Умереть должна была она, — равнодушное лицо Эрслы изуродовало выражение жгучей ненависти. — Ей вообще нельзя было появляться на свет. Это все, что вам следует знать.
— Ты ее отец? — усмехнулся Король, сочтя сей факт забавным. — Следовало догадаться, учитывая родословную вашего семейства. Но твой батюшка выбирал благородных женщин. А не… — Инэй не договорил. Пренебрежительно взмахнул кистью, предоставляя присутствующим самим догадаться, какое именно слово он хотел произнести.
— Кого? — прорезал тишину звенящий голос Мари. — Кого?
— Ситэрра, помолчи, — сурово велел Грэм.
Но потрясение оказалось слишком велико, чтобы прислушиваться к здравому смыслу. Не лучше ли дать волю страху, отчаянью и отвращению? Юная дочь Зимы, как и Король, увидела единственное объяснение желанию погодника лишить ее жизни.
— Продолжайте, Ваше Величество! — крикнула Мари, через силу поднимаясь с пола. — Подберите оскорбление для шу! Она же не стихийница. И даже не человек.
— Угомони подопечную, Грэм, — приказал Инэй, не глядя на сжимающую кулаки Мари. Она оставалась пустым местом. Неодушевленным предметом, которым можно рисковать без зазрения совести. — Иначе не посмотрю, что несовершеннолетняя и запру в темнице.
— Где ей самое место, — объявил Иган Эрсла.
— Ах ты! — Мари ловко сложила узор заморозки.
Но Грэм оказался проворнее, крепко сжал ее запястья.
— Идем, Ситэрра, тебе здесь больше нечего делать, — объявил он, таща ученицу к выходу. Мимо плененного погодника, проводившего ее долгим взглядом.
Оказавшись на лестнице, Мари предприняла попытку вывернуться из крепкой хватки Грэма.
— Оставьте меня! Уберите руки!
— Уберу. Но пообещай, что не наделаешь глупостей. Надо совсем голову потерять, чтобы говорить с Королем в подобном тоне.
В голове созрели новые гадости в адрес Его высокомерного Величества. Но освобождение показалось желаннее. Мари послушно кивнула и получила, наконец, свободу.
— Вы тоже думаете, что Эрсла мой… — духа закончить предложения не хватило, и она отвернулась, чтобы учитель не увидел, как краснеют глаза.
— Это выглядит правдоподобно. Ты ходишь сквозь Зеркала.
— Да, хожу, — Мари стойко боролась с подступающими слезами. — Почему вы не выдали меня?
— Я сам задавался этим вопросом, — учитель присел на ступеньку. — Долго искал ответ, отчего ты кажешься мне особенной. Но не придумал объяснения. В тебе есть нечто, заставляющее меня… Эх, незадача! Инэй прав, еще чуть-чуть, и я превращусь в наседку!
— Не стоит, — стихийница обиженно шмыгнула носом.
Конечно, Грэму неприятно возиться с ней. Одно дело Ян, другое — безродная шу.
— Пойдем, я провожу тебя до дома, — Грэм хотел взять ученицу под руку, но она увернулась.
— Убийца пойман. Идите к Королю. Он не откажется от вашей компании.
Мари ринулась вниз по лестнице. Но прыти хватило на половину пути. Внутри что-то оборвалось, стихийница остановилась и, вцепившись в перила, медленно съехала на пол. Бороться с эмоциями не осталось сил. Висок коснулся холодной перекладины, щеки обожгли слезы. Горечь и боль нашли выход.
Мари плакала и плакала. Ни разу в жизни она не чувствовала себя такой одинокой и беспомощной. Никогда столь остро не ощущала отсутствие семьи. Закрыть бы глаза и прижаться к кому-то родному. К тому, кто поймет и пожалеет. Но рядом не было никого, впереди ждало безрадостное, унылое будущее. Мрак, лед и ненависть, от которых ни спрятаться, ни убежать.
Проснулась Мари поздно. Увидела за окном солнце, ползущее к закату, и сильно удивилась, что ни Юта Дейли, ни остальные «сироты» не удосужились ее разбудить и привлечь к домашним делам. Занятий-то сегодня ждать не стоило. Грэму точно не до учеников.