Рофус, и впрямь, выглядел ничтожным. Упал на четвереньки и ничего — абсолютно ничего — не мог противопоставить чужому погодному дару.
— Прекрати! — приказал он, задыхаясь.
— Мерзавец! — не унималась Мари. — Каким же грозным ты любишь притворяться, когда чувствуешь чужой страх. Но ты сам боишься! Трус! Трус!
Глаза застлала пелена слез.
Великое небо! И это ее корни? Родословная? Часть ее самой?
Стараясь не разрыдаться, Мари прекратила снежную атаку и пошла прочь — сначала медленно, потом все ускоряясь и ускоряясь. Перешла на бег. Обессиленные ноги грозились в любой момент подкоситься от неимоверной усталости. Но она бежала, не задаваясь вопросом, куда направляется и зачем. Бежала. Бежала. Пока кто-то не подставил ловкую подножку.
Перед глазами мелькнула колесо кареты. Черной кареты!
Мари вскочила и наслала на обидчика — седого кучера, закутанного в черный плащ, столп колючих снежинок. Приготовилась наградить его чем-то существеннее, но кто-то подкрался сзади и обхватил запястья, нажав на особые точки, парализующие руки стихийников. Леденея от ужаса, дочь Зимы почувствовала на коже ткань перчаток.
— Прекрати артачиться, Мари Ситэрра. Хватит на сегодня представлений, — вкрадчиво прошептал в ухо глубокий женский голос. — Я сказала, спокойно! — неприятельница сильнее вдавила пальцы в живую плоть. — Не вырывайся. Я отпущу тебя, если пообещаешь вести себя, как приличная зу. Ну!
— Обещаю, — простонала Мари, задыхаясь от резкой боли.
Давление прекратилось. Стихийница, сжимая зубы, чтобы сдержать слезы злости, повернулась и встретилась с холодными серыми глазами. Как лед. Нет, как сотни тысяч айсбергов. Из-под капюшона незнакомки выбивались черные волосы, смешанные с редкими белоснежными прядями.
— Кто вы?
— Роксэль Норлок. Да-да, сестра Элии. Так и знала, глупая девчонка, что ты вляпаешься в неприятности. Садись в карету! Надо увести тебя отсюда, пока армия эу не вышла на тропу войны. Тебе нельзя возвращаться в Зимний Дворец.
— П-п-почему? — Мари ощутила, что разум уплывает от переизбытка потрясений.
— Милосердней было бы придушить тебя на месте. Сегодня ночью убили Хладу. Точнее, добили. А заодно потравили с дюжину слуг, охраняющих Королевские покои. Ты следующая на очереди.
Мари пошатнулась, но устояла на ногах и без единого звука позволила Роксэль запихнуть себя в черную карету.
Глава 11. Осколки Пути
Роксэль, гневно сверкая ледяными глазами, велела Мари не сметь открывать рта. Особенно, чтобы извергать вопросы, с ответами на которые стоило повременить. Юной стихийнице — ошарашенной и не на шутку испуганной — ничего не оставалось, как молчать и исподтишка разглядывать спутницу. Любоваться женщиной, перед которой не устоял бессердечный Инэй Дората.
Красота Роксэль была насыщенной, завораживающей и опасной. Представительница независимого совета ни капли не походила на Элию, словно они и не сестры вовсе. В облике старшей Норлок сквозила настоящая Зима — жестокая и властная. Весенняя кровь нашла отражение лишь в черных волосах. Но ледяное Время Года и здесь проявилось — в виде белоснежных прядок. Правильные черты лица дарили Роксэль утонченность, а чуть надутые ярко-алые губы выдавали непростой характер. Хлада со всем изяществом и юной свежестью заведомо проигрывала. Не спасала даже разница в десять с лишним лет! Не случайно Королева злилась. Любая бы на ее месте сходила б с ума от ревности.
Хлада! Мари не могла представить молодую Повелительницу Зимы мертвой. Ясно видела бледное лицо, высокий чистый лоб, серебряные волосы. Боль в глазах, рожденную пренебрежением Инэя — мужчины, выбравшего ее в жены из нескольких десятков претенденток. Теперь угрозы и гнев Хлады на празднике Летнего Солнцестояния не казались обидными. Королева запуталась и злилась на всех, кто попадался под руку.
— Куда мы едем? — спросила Мари и чуть отодвинула штору. Солнце взобралось высоко и золотило колосящиеся поля.
— Туда, где найдется место для опальных и беглых стихийников, — Роксэль вырвала штору и плотно ее задернула. — На срединную территорию.
Мари от неожиданности подпрыгнула и с трудом удержала поехавшую вниз дорожную сумку, которую чудом не потеряла в сумасшедшей гонке по Орэну. Роксэль подарила высокомерный взгляд и уткнулась в книгу в дорогом кожаном переплете. Юной дочери Зимы пришлось придумывать занятие самостоятельно. Раз выбор невелик (еще раз выглянуть в окно она не решилась), вытащила из-за спины подушку, взбила ее и удобно вытянулась на мягком сиденье. Роксэль не отреагировала, посчитав, что спящая попутчица доставит меньше неудобств.