Стихийница ступала бесшумно, прислушиваясь и готовясь броситься прочь при малейшем подозрении на опасность. Но голоса, раздающиеся из зала, успокоили. Хриплый мужской был незнаком, зато женский принадлежал Роксэль Норлок. Мари покачала головой. Значит, появление гостя — не случайность.
Ночная беседа не предназначалась для чужих ушей, но юная стихийница не удержалась.
— За ней следят постоянно, но она ни разу не встретилась ни с кем подозрительным. Дамочка вообще не часто покидает покои, — в уверенном голосе мужчины угадывалась привычка командовать, однако с Роксэль мужчина разговаривал почтительно. Правда, ответной вежливости не слышал.
— Вы явились, чтобы сообщить мне эту великолепную новость? — усмехнулась она. Не презрительно, но дав собеседнику понять, что ее не впечатляют результаты.
— Вижу, зу Норлок, вам задание кажется чересчур простым, — гость говорил без сарказма, просто констатировал факт.
— Отнюдь, — ни капли не смутилась Роксэль. — Я отлично понимаю, насколько непростое и опасное поручение дала, однако смею надеяться, что сотрудники объединенной канцелярии умеют творить чудеса.
— Это так. Когда мы работаем официально, получаем простор для маневров. Действуя инкогнито, приходится использовать те ресурсы, которые есть в наличии. Тем более, на территории Дворцов, где не имеем права находиться без веской причины.
— Я думала, сыщики ценят вольнонаемную работу больше официальной, — вновь поддела собеседника Роксэль. — За нее больше платят.
— Считаете, дело в деньгах? — изобразил обиду всадник.
— Дело всегда в них. Или почти всегда, — отмахнулась советница. — Вы получите желаемое, как только сообщите остальные новости. Вы всерьез полагали, что я поверю в россказни о сложностях? Хватит набивать себе цену! Говорите!
— Ее спальню обыскали, — отрапортовал сыщик. — Нашли тайник. Нет, не обнаружили переписки. Зато выяснили, как она поддерживает связь с сообщником вне Дворца. В тайнике лежало зеркало. Особое зеркало. Мы сами шокированы находкой. Однако она объяснила все. Семья дамы была удостоена чести пользоваться «Путем Королей», а, значит, и осколок ей подчиняется.
— Чести? — фыркнула Роксэль. — Ну вы и скажете! Речь вовсе не о чести. Все об этом знают, — раздался характерный звон — мешочек с золотом упал на стол. — Здесь в три раза больше, чем договаривались. Как видите, мой наниматель высоко ценит ваши услуги и понимает возможный риск. Постарайтесь не подвести.
— Благодарю, зу Норлок, — ножки отодвигающегося стула царапнули пол.
Мари запаниковала. Не хватало, чтобы ее поймали с поличным! Однако гость из объединенной канцелярии, на счастье юной дочери Зимы, не прошел внутрь дома, поспешил обратно в ночь. Роксэль осталась за столом. Мари услышала, как она копошится в сумке и, чуть осмелев, заглянула в зал. Советница извлекла осколок «Пути». Постучала по стеклу три раза, как в карете, и произнесла слово «послание». Подождала с полминуты и заговорила нарочито дерзко. Пересказала разговор с сыщиком, не называя имен. Мари догадалась, что Роксэль отчитывается перед таинственным нанимателем, но не сумела определить его пол. Советница обращалась к нему безлико.
— Будь осторожнее, — проговорила она, но слова звучали насмешливо и не походили на предостережение. — Если он узнает, что действуешь за его спиной, потеряешь все.
Мари сообразила, что «разговор» заканчивается, и на цыпочках отошла на несколько десятков шагов. Затем, нарочно громко шаркая ногами, вернулась. Щурясь на яркий свет, вошла в зал.
— Ой! — она сделала вид, что удивлена встрече с Роксэль.
— Что ты тут делаешь? — та запихнула зеркало в сумку и подозрительно сузила глаза.
— Я пить хочу, а воды нет. Свечи сквозняком задуло. Еле по лестнице спустилась! — пожаловалась Мари обиженно и принялась торопливо озираться в поисках жидкости, пригодной для питья. Притворяться не пришлось — от жажды кружилась голова.
— На стойке кувшин с морсом, — подсказала Роксэль.
Она не отрывала от юной спутницы цепкого взгляда, пока та пила из кувшина взахлеб, не потрудившись налить напиток в кружку. Однако Мари не выдала волнения. Она отлично умела притворяться. Прозорливая Ловерта и та не всегда ловила ученицу на обмане. Куда уж женщине, знакомой с грозой Академии несколько часов!