Но и попытка создать снежный смерч провалилась с треском. Никогда еще из ее ладоней не вырывалось ничего более постыдного — безжизненным снежинкам не хватило сил взлететь. Они упали на землю почерневшими мухами, словно пепел от костра. Мари только и успела проводить их потрясенным взглядом. Из руки отшельника вырвалась молния. Будто во сне стихийница наблюдала, как та летит прямиком в грудь, а ошалевший мозг извлекал из глубины памяти один из уроков Корделии Ловерты в Академии.
«Каждый стихийник способен защититься от удара молнии, выпущенной из рук врага. Детям Зимы это сделать проще всех. Нужно лишь…»
— Успеть поставить ледяной барьер… — прошептала Мари, лежа на земле. Ток, прошедший до кончиков пальцев, парализовал тело. Только сердце продолжало медленно биться, напоминая сознанию, что жизнь не закончилась.
— Сегодня у меня знатный улов, — отшельник протянул громадную лапу и вцепился в густую шевелюру новой пленницы. — Составите друг другу компанию на дне рва.
Это происходило не с ней. Мари не чувствовала боли, хотя должна была, ведь ее безжалостно волокли по земле и камням, а на животе остался ожог от молнии. Слышала крики Яна и констатировала в уме, что все бессмысленно. Никто не отзовется. Они слишком далеко в лесу. Приятели Яна, скорее всего, ушли на большое расстояние. Да и что сумели бы сделать три ребенка, если у нее — высшей стихийницы Зимы — ничего не получилось противопоставить врагу?
«Интересно, почему?» — через силу озадачился разум и отмахнулся. — «Какая разница…»
— Пожалуйста! Отпустите! — надрывался Ян, каждое его слово жгло виски Мари раскаленным железом. — Я не хочу умирать!
Что-то щелкнуло в голове. Где-то очень глубоко зажглась искра. И я не хочу — сказала она. Не теперь. И не здесь. Слишком глупо.
Мари дернулась, но мучитель этого не заметил, самозабвенно таща двух подростков к краю обрыва. Его сапоги ударяли в землю молотом, впечатывая гулкие звуки в затуманенный мозг. Еще шаг. И еще. Все ближе и ближе. Двадцать человеческих роста в глубину. Верная смерть. Без шансов.
Мари сама не поняла, в какой момент начала плести узор. Сработали инстинкты, умноженные на злость. Пальцы двигались с трудом, через паралич и боль, создавая кружево — зимнее, бесконечное, сложное. Поможет ли оно? Или отсрочит неизбежное? Стихийница не задавала себе страшные вопросы, просто работала.
— Прощайтесь с жизнью! — прорычал отшельник. Схватил пленников за шеи сзади и заставил заглянуть внутрь оврага.
Ян одурел от ужаса и взвыл белугой, у Мари закружилась голова.
Слишком глубоко, слишком далеко падать. Ей не хватит сил воплотить безумный план. Никому не хватит. Никогда.
Старик без предупреждения толкнул их в спины. Мари многое бы отдала, чтобы не слышать вопля Яна — кошмарного, леденящего кровь. Ей самой отчего-то не было страшно. Мозг констатировал: «мы сейчас умрем», а руки действовали сами по себе. Выплеснули вниз лавину снега. Последнее, что стихийница почувствовала прежде чем потерять сознание, как тело проходит сквозь что-то белое и холодное…
Мари плыла по воздуху над полем подснежников — белых, голубых, сиреневых. Над бесконечным морем цветов, не желающих оставлять ее в покое после смерти. Они манили, тянулись бутонами вверх, предлагая прикоснуться, вдохнуть аромат. Мари откликнулась, попыталась дотронуться до цветочного буйства, но пальцы сковало льдом.
— Почему так холодно? — прошептала она замерзшими губами и с ужасом увидела, как поле накрывают сугробы, появляющиеся из-под земли. Разрастаются и безжалостно поглощают хрупкие цветы, отчаянно тянущиеся к ней, моля о спасении.
— Ситэрра, очнись! Очнись же! — знакомое хныканье с трудом проникало в покрытое мраком сознание, кололо иглой и не давало сосредоточиться. — Очнись, иначе умрешь!
Она со стоном разжала веки. Глаза резанул яркий свет, непонятно откуда взявшийся в темном овраге. Снег! О небо, сколько же его тут? Это она создала немыслимые сугробы?!
Мари лежала на холодной земле шагах в десяти от горы снега.
— Что это? — она приподнялась на локте и посмотрела на гладкую боковую стену, в два раза ниже двух основных.
— Не знала, что ров разделен перегородками? — всхлипнул Ян, вытирая рукавом перемазанное кровью лицо.
Видимо, это мальчишку следовало благодарить за то, что она не утонула в снегу. Паразит догадался перетащить ее на клочок земли, не поглощенный белым покрывалом.
— Мы замерзнем насмерть! — продолжил причитать Ян, стуча зубами от холода. — Мы в ловушке, видишь?! В снежной ловушке!