Перед сценой Мари разглядела пару свободных скамеек.
— Где вас носит? Еще чуть-чуть, и остались бы без мест! — сердито высказала Яну Роксэль Норлок, сидящая по соседству. Советница нарядилась в легкое медовое платье с ромашками, вышитыми на подоле, и все же принадлежность угадывалась без труда. Ледяной взгляд не спрячешь.
— Простите, — Ян почтительно склонился перед подругой Короля Зимы, не смея оправдываться и объяснять причину задержки. Помахал кому-то рукой и занял место рядом с Роксэль.
Мари, устроившись между Яном и Далилой, принялась с любопытством глазеть по сторонам. В середине третьего ряда расположился Грэм Иллара с черноволосой женщиной, привлекающей внимание яркостью наряда. Красный сарафан и в тон ей лента, вплетенная в густую шевелюру, бросались в глаза издалека. Светло-бежевая блузка с широкими рукавами, стянутыми на запястьях, и маска в виде белой бабочки слегка сглаживали кричащую броскость. Незнакомка что-то шептала Грэму на ухо, он в ответ широко улыбался.
— Кто это? — Мари наклонилась к Яну. Наверняка, учитель явился на праздник с дамой сердца. Раз она в маске, прибыла из Дворца. Причем, не из Зимнего, судя по шевелюре.
— Гостья! — прошипела Роксэль, не дав мальчишке открыть рот. — Ситэрра, воспитанным дочерям Зимы не к лицу задавать бестактные вопросы!
Мари залилась краской. К счастью, возле сцены заиграл оркестр, и занавес поехал в стороны. Новый спектакль Содж Иллара посвятил Лету. В честь праздника обошелся без провокационных разоблачений и поучений, что не сделало творение менее увлекательным. Главный герой — богатый лу — надумал выдать замуж дочь и устроил настоящий турнир для кандидатов в зятья.
Зрители полтора часа держались за животы, глядя, как женихи укрощают диких жеребцов, соревнуются в игре на флейте — любимом инструменте будущего тестя, и пытаются придумать способ сделать тещу менее болтливой. У Мари сводило скулы, на Ноя из-за долгого смеха напала икота.
После представления Ян потащил новую подругу знакомиться с режиссером. Иллара-старший, получив изрядную порцию аплодисментов и криков «Браво!», скрылся в здании школы.
— Не трусь, я знаком с Соджем, он не станет возражать, — заверил мальчишка.
По дороге Мари размышляла: спросить ли Мастера о романах сыновей Зимы с человеческими женщинами. Вдруг ему ведома тайна Вирту? Но уместен ли вопрос?
Режиссер нашелся в библиотеке с книжкой в одной руке и бокалом медового напитка в другой. На вторжение, как и предсказывал Ян, отреагировал благодушно.
— А, сын Зимы! — поприветствовал он, освобождая руки, чтобы потрепать мальчишку по белокурым вихрам. — Давненько я не слышал о твоих проделках.
Пока Ян уверял, что ничем грандиозным не отличился (о полете в ров он скромно умолчал), Мари разглядывала Мастера. Фигурой Содж напоминал сына. Такой же высокий, широкоплечий, подтянутый, только седой. В чертах лица тоже прослеживалось фамильное сходство, но они были мягче, спокойнее, чем у Грэма.
— А это кто у нас? Подружка? — Мастер игриво подмигнул.
— Что вы! — лицо Яна приобрело цвет редиса. — Это Мари Ситэрра. Зу. Она на срединной территории в гостях.
— Ситэрра? — приподнял брови Содж. — Однако! Я наслышан о тебе, дочь Зимы. Ребенок, пробивший осаду Короля Лета! — он подошел к Мари вплотную и внимательно осмотрел лицо, после чего задумчиво сузил глаза. — Рад знакомству, девочка. Тебе понравился спектакль?
— Конечно! И сегодняшний, и тот, что я видела в Орэне. О Короле Буране и Эзре.
— О! Это мое любимое творение, — обрадовался Мастер. — Очень грустная тема, но поучительная, задевающая души.
Содж жестом предложил подросткам сесть. Мари устроилась в кресле напротив пожилого стихийника. Ян взобрался на подоконник.
— Страшно представить, что творилось в городе в те дни, — проговорила стихийница, рисуя в уме улицы, покрытые толстым слоем льда, и объятые пламенем дома.
— Эзра — яркий пример, что стихийники забывают об отведенном небом месте, — припечатал Мастер сурово. — Столько бессмысленных жертв! И почему? Всему виной дурной нрав жадной до власти женщины, — Содж отхлебнул вина. — Да-да, я не оговорился, Мари Ситэрра. Эзра на совести не только Короля, но и Королевы. Северина подначивала мужа, требовала наказать город. Пилила Бурана до бесконечности, пока Его Величество не попался на уловки. Страшная женщина. Инэю памятник нужно ставить при жизни за терпение. Другой на его месте давно бы запер ядовитую гадюку в самую глубокую темницу, а ключ выбросил в море.
— Хорошая идея, — одобрила Мари под заливистый смех Соджа.