— Пришли, — оповестил Арта. Остановился у массивной деревянной двери и принялся хлопать себя по карманам камзола и брюк. — Вот я растяпа! Оставил ключ в «тайном» зале! Найдешь туда дорогу? Нет? Тогда стой здесь. Я быстро! — и, продолжая себя ругать, глава совета растворился в полумраке.
Мари чуть не закричала вслед, чтобы не оставлял одну. Слишком неприятны с некоторых пор стали незнакомые коридоры. Но она заставила себя сдержаться. Глупо бояться убийцы в доме совета. Сюда он не посмеет пробраться. Стихийница вздохнула, прислонилась к стене и прикрыла веки. Поборов искушение сползти на пол, принялась представлять всевозможные козни, обрушивающиеся на дурную голову Королевы Северины.
Занятие оказалось увлекательным. Мари и не думала, что способна придумать столько способов поквитаться с обидчицей. Когда воображение утопило паучиху, предварительно зажарив до хрустящей корочки, и предложило развеять по ветру, дочь Зимы услышала голос Грэма. «Почудилось», — решила она и подумала, что стоит посоветоваться с учителем. Вдруг подскажет способ отвертеться от свадебного соглашения.
— Ты потеряешь больше, чем выиграешь! Но разве я тебе указ? Все равно поступишь, как считаешь нужным!
Мари вздрогнула. Нет, не померещилось. Грэм находился рядом. Вел с кем-то беседу. На повышенных тонах. Стихийница пошла на голос учителя, стараясь ступать бесшумно. Врожденное любопытство перевесило осторожность.
— Ты нарочно меня подначиваешь? — собеседник Грэма сопроводил фразу смешком.
Мари от страха впечаталась стену, узнав властный голос. Он принадлежал Королю Зимы.
— Ошибаешься, — не согласился Грэм. — Я призываю к благоразумию. У твоей матери много союзников. Избавишься от нее, наживешь дополнительных врагов.
— Но так продолжаться не может! — вскричал Инэй отчаянно. — Она перешла все границы! Участвовать в убийстве Мартэна! Это доказательство безумия!
Мари вытаращила глаза. Северина? Убийство Мартэна?!
— Иногда мне самому хочется свернуть матери шею, — признался Король.
Юная подданная его прекрасно понимала. Сама успела придумать массу способов расправы над Севериной. Она дошла до нужной комнаты. Дверь, как по заказу, оказалась приоткрыта. Чуть-чуть, но этого хватило, чтобы глянуть одним глазком. Зал освещали десятки свечей, Короля и его лучшего друга было отлично видно, а заодно важный предмет рядом с ними. Зеркало. Точь-в-точь, как в Зимнем Дворце и Академии. «Путь Королей», без сомнения. Один из трех потерянных. Следовало раньше догадаться, что он спрятан во владениях совета. У стихийников, руководивших срединной территорией.
— Тебе не доказать причастность матери к убийству, пока не поймешь, что у Северины есть на Эллу, — ввернул Грэм. — Сыщики ничего не обнаружили, а Веста платила им немало. Конечно, можно обвинить Королеву в другом преступлении, в котором ее подозревают все вокруг.
— Исключено, — отрезал Король. Он стоял, скрестив руки на груди. Смотрел на друга непривычно мягко. — Мы оба знаем, моя мать не имеет отношения к смерти Хлады. Мне нужен настоящий убийца. Наглец должен быть найден и казнен.
— А Элла?
— Будет править в Весеннее Время Года. Ничего не попишешь. Она успела стать законной женой Мартэна. Теперь она — Королева.
— Что будет с Вестой? Ты не думаешь, что ее жизнь в опасности?
— Ни в коем случае, — улыбнулся Инэй. — Шар не признал Эллу. Веста теперь единственная, кому он подчиняется. Новоиспеченная правительница и ее мамаша прекрасно понимают, что без Принцессы им не обойтись.
Грэм помолчал, выжидая, последует ли продолжение, и задал новый вопрос.
— Инэй, почему последовал за мной? Ты ведь не гибель Мартэна хотел обсудить?
— Нет. Кое-что поважнее. Во Дворце не осталось ни одного помещения, где можно говорить свободно. Возможно, я заражаюсь матушкиным безумием, но мне везде мерещатся шпионы.
— Догадываюсь, о чем пойдет речь, — тяжело вздохнул Грэм. — Ты мной недоволен.
— Не тобой. Ситуацией. Время идет, но ничего не происходит. Пора менять тактику.
— Боюсь, станет хуже, — протестующе замотал головой Грэм. — Я знаю мальчика, Инэй. Он сильнее замкнется, если надавить.
— Мы этого не выясним, пока не попробуем, — возразил Король непререкаемым тоном. — Довольно с ним нянчится. Нужно закрепить силу. Если не на первой степени, то на второй. Найти способ заставить его перестать быть слабаком.
— Он ребенок.
— Ему четырнадцать, Грэм.
— Он не готов взрослеть.