Как обычно, все вокруг сплетничали о будущем браке. В том числе, Далила. Мари слушала подругу вяло. Ее больше волновало собственное свадебное будущее. Она так и не поговорила о планах паучихи с Грэмом, и получила за это похвалу от его отца Соджа, зачастившего в гости к советникам.
— У моего сына много достоинств, — сказал он Мари за чашкой чая. — Но есть и существенный недостаток — он служит Королю Зимы. Не надейся на помощь Грэма, если на кону интересы клана Дората.
— Но замуж меня хочет выдать Королева Северина.
— Почему? — Мастер подарил многозначительный взгляд и сам ответил. — Чтобы оставить тебя в Зимнем Дворце. Инэю тоже выгодно держать на привязи сильную подданную. Грэм тренирует тебя не для жизни на срединной территории.
Видя, как расстроена Мари, Иллара-старший предложил свои услуги по устройству ее судьбы. Лично обговорил ситуацию с главой совета Каиром, заручился его поддержкой и принялся искать «приличного юношу из хорошей семьи».
— Не у всех есть возможность жениться по любви, — изрек он накануне отъезда. — Но это не означает, что браки по договоренности не могут быть удачными. Мать Грэма подарила мне немало счастья, хотя родители все решили без нашего участия.
Зато личная жизнь Далилы била ключом и стала излюбленной темой для сплетен. Желая насолить Ною, девушка за полтора месяца успела сменить четвертого кавалера и прослыла нахалкой, вытирающей об парней ноги. Это сделало ее еще популярней у противоположного пола, и теперь вокруг дома подростки (а иногда и юноши постарше) ходили табунами, чтобы поглазеть на «рыжую бестию».
Приходящую дважды в неделю корреспонденцию из Летнего Дворца Далила не вскрывала и отапливала ею печь. Ной догадался, что его письма не читают, и стал отправлять их на имя Мари. Послания насквозь пропитывали уныние и горечь. Несчастный парень разрывался между трепетными чувствами к Далиле и нежеланием предавать мать.
«Тебя, наверное, тошнит от моего нытья», — писал Ной Мари. — «Но я не знаю, как быть. Каждое утро встаю с твердым решением поговорить с родителями. Но вижу маму и понимаю, что не сделаю этого. А потом полночи ругаю себя за слабость…»
Мари, рано потерявшая мать и никогда не знавшая отца, отлично понимала друга. Лишиться семьи — страшно. А сделать это по собственной воле — глупо. Какой бы суровой ни была Морта Ури, единственного сына она обожала. Как можно пойти против женщины, для которой ты — свет в окошке? Ответные послания Мари писала втайне от Далилы. Не хотела ссориться с подругой, но и от друга отворачиваться не желала. Но как ему помочь, не представляла.
Послания из Академии читали вместе. Заунывное настроение и здесь угадывалось в каждой строчке. С тех пор как Элла Монтрэ взошла на престол, Тисса получала из дома тревожные вести. Ролина Саттера с позором прогнали со службы, запретив приближаться к Королевским покоям.
«Эта мерзкая женщина рассмеялась папе в лицо», — жаловалась девочка. — «Сказала, он должен благодарить, что позволяют остаться во Дворце. Наш дом теперь обходят стороной, в коридорах никто с родителями не здоровается. Мама предложила переехать на срединную территорию. Папу на работу брать боятся, а сбережения рано или поздно закончатся. Но он против. Накричал на маму. Твердит, что не бросит Весту. Но мама говорит, Принцессу совсем не видно. А я заперта тут, даже на выходные домой попасть не могу. Помните наказание Ловерты…»
Мари заерзала на диване. Это ее глупая затея с кражей жемчужины привела к печальным последствиям. И Корделия хороша! Даже в непростой для Саттеров момент не желает наступить на горло принципам!
— Ну Ловерта, ну вредина! — прочитала мысли подруги Далила. — Могла бы уступить! В конце концов, мы понесли наказание. По полной!
Дочь Зимы горестно вздохнула. Как же нехорошо все складывалось для каждого из четырех друзей. Неприятности сговорились и наносили удар за ударом. Жалела Мари Принцессу Весту. Ужасно стать чужой в родном доме.
К концу октября Мари почти закончила раскладывать опросные листы по нужным папкам. В один из дней работы Камир Арта принес радостную новость.
— Угадай, проказница, что случилось! — глава совета подскакивал, как мячик.