Чувствуя вину за возвращение Мари во Дворец, Грэм стал дружелюбнее, хотя панибратства не допускал. Согласился передать письмо Далиле, предупредив, что сделает исключение из правил один раз. Зато накричал, когда ученица, не имея возможности посоветоваться с Соджем, заговорила о Тиссе.
— Ситэрра, ты в своем уме? Не покалечилась головой, когда от убийцы убегала? — верный себе Грэм не мог обойтись без язвительности. — Лезть в дела других Дворцов — глупость несусветная!
— Но Тисса — моя подруга, — спокойно возразила Мари. Ее больше не пугали крики Грэма. — А раз вы с Принцессой «добрые друзья», могли бы и помочь.
— И не подумаю, — от голоса учителя повеяло холодом. — Если Ее Высочество не считает нужным вызволять Ролина Саттера и его семью из лап Эллы, значит, так тому и быть. Тебе пора уяснить, что Королевские решения и поступки — не забота малолетних нахалок.
Мари примолкла, хотя душа жаждала громкой ссоры. На языке вертелись гадости в адрес Весты. Семья Тиссы страдала из-за дружбы с ней. Но многолетнее почитание победило сиюминутную злость. Наверное, у Принцессы есть причины не вмешиваться. Вдруг, вопреки уверениям Короля Зимы, ее собственная жизнь на волоске?
Каждый вечер, ложась в постель, Мари благодарила небо. Проходил очередной день, а паучиха не предпринимала попыток покуситься на ее свободу. Дочь Зимы понимала, что ситуация может измениться на следующее же утро. Однако вера в чудо не спешила умирать. Все чаще голову посещала смелая мысль, что Королева-мать забыла о свадебном договоре для любимой игрушки.
Увидев однажды под вечер на пороге сиротского дома секретаря Уну Эрнэ, Мари не заподозрила подвоха. Не насторожил даже ужас, в который коротко стриженная пожилая стихийница пришла от ее внешнего вида. Подумаешь, Северина всегда требовала, чтобы свита выглядела так, словно собралась на коронацию.
— Посмотри на себя! — секретарша схватила Мари за шиворот и потащила к зеркалу в умывальной комнате. — Щеки красные! Волосы нечесаные! А платье! О, небо! Испортить совершенство! — причитала она, будто надругались над ее собственным нарядом. — Немедленно приведи себя в порядок, неряха! — потребовала Уна Эрнэ и, стеная, отправилась за чистой одеждой.
Мари проводила секретаршу полным ненависти взглядом и оглядела отражение. Да, волосы растрепаны, щеки алеют. Ну и что? Могло быть и хуже после сегодняшней тренировки. Ух, а веселье получилось отменное! Клан Норда неделю будет скрипеть зубами! Мари злорадно хихикнула, вспомнив перекошенное лицо Рейма.
Тренировка для его младшей дочки сегодня не задалась с самого начала. Дайра ошиблась на первом же узоре, вызвав вспышку гнев Грэма.
— Норди, ты непроходимая бестолочь! Что ты вообще делаешь в моей группе?! Куб в Академии ошибся, определив у тебя второй уровень силы. Ты и на четвертый тянешь с трудом! Это, по-твоему, снег, Норди?! Нет! Это нечто, смахивающее на ледяной дождь! Может, куб и с твоим Временем Года ошибся?!
Перекошенное лицо учителя и грубость едва не вызвали у Дайры истерику. Лишь угроза отправить за слезы на уборку первого этажа заставила девчонку сдержаться. Но губы долго дрожали от обиды. Под конец занятия взвинченное состояние аукнулось небывалым сюрпризом. Дайра, сердито сведя светлые брови, ловко сплела сложный узор, и зал послушно покрылся коркой льда, под которой что-то подозрительно плескалось.
— Это река? — Дронан попятился, поскользнулся, неуклюже взмахнул руками и плюхнулся набок. — Ой, мокро!
— Быстро вставай! — приказал Грэм. — Если не хочешь окунуться целиком.
— Ну и дела, — протянула Мари, оглядываясь.
На поверхность льда сквозь трещинки, булькая, просачивалась вода. Потолок приблизился почти на человеческий рост. Непостижимым образом Дайре удалось создать настоящую реку под ногами!
— Норди, — Грэм повернулся к ошалевшей ученице. — Может, объяснишь, как ты это сотворила?!
— Я… я… — принялась мямлить та.
Увы, новая «неприятность» готовилась переступить порог. За дверью раздался недовольный голос главы стихийного правопорядка Дворца.
— Почему в коридоре лужи?! — яростно возмутилась Фальда Сильвана. — Что у вас там происходит, негодные дети?!
— Фальда, нет! — предостерегающе крикнул Грэм.
Но близкая подруга Королевы предпочитала все делать по-своему. Наплевав на предостережение, она рывком отворила дверь. Дальнейшее показалось Мари сном. Разве в реальности матушку Рофуса могло смыть бурным потоком ледяной воды, пронести по длинному коридору на балкон и ударить о перила? Не слишком ли огромное счастье для сироты, жаждущей отплатить обидчикам и их родне? Или иногда случается справедливость в этом проклятом небом Дворце?