Они вчетвером не отправились следом за Фальдой благодаря мастерству Грэма. Лед под ногами накренился, выпуская из плена «реку», но учитель создал у двери большущий сугроб, в который они благополучно врезались, избежав встречи с водой. После мягкого удара Мари отбросило назад. Упав на спину, она уткнулась макушкой в бок учителя.
— Не смешно, — объявил тот, легко отодвигая ученицу по льду.
Мари и не заметила, что смеется. По притворно-суровому тону Грэма было ясно: он тоже не прочь расхохотаться, но статус не позволяет.
— Ненавижу, — процедил Дронан, выплевывая снег.
— Сам виноват, — припечатал Грэм. — Никто не заставлял вопить.
— Тебе же сказали, прекрати смеяться! — Дайра с визгом вскочила на ноги. — Получай! — она в сердцах выпустила в Мари вьюгу. Но не сумела сфокусироваться на ней одной.
— Ну, Норди, этого я тебе никогда не забуду, — пробормотал Грэм, вытирая с лица мокрое темное месиво. Дайра опять умудрилась напортачить и наколдовать грязный снег, словно тот не выпал только что, а пролежал вдоль тракта с неделю…
Часы спустя, обрабатывая перед зеркалом настойкой из трав шевелюру для предания ей блеска, Мари широко улыбалась. В голове рождались образы один ярче другого. Бросающая угрозы Фальда, которую на носилках пронесли мимо. Круглые глаза Дайры от осознания, что чуть не убила лучшую подругу Королевы-матери. И, конечно же, глава семейства Норда, на лице которого не осталось и следа от привычной напыщенности.
— Готова? — в умывальную вошла Уна Эрнэ с белым платьем в руках — тем самым, в котором Мари ходила на праздник Летнего Солнцестояния. Побывав в умелых руках Элии, оно стало, как новое. Исчезли все повреждения, нанесенные шелковой ткани разъяренным Королем.
— Почему оно? — удивилась Мари. Нехороший холодок пронесся по телу.
— Ты должна сегодня выглядеть, как приличная стихийница, а не поганая шу, — прошипела секретарша, бросая наряд. — Одевайся! Живо! Ее Величество не любит ждать.
В зал паучихи Мари шла мрачнее тучи. Подозрения, закравшиеся при виде наряда, крепли с каждой минутой. Тревога не укрылась от Бо Орфи.
— Все в порядке? — озабоченно поинтересовался он, заслужив презрительный взгляд Уны.
— Спросите меня на обратном пути, — лоб Мари покрылся испариной. Они подошли не к залу, в котором обычно обитала паучиха, а к тому, где стояло Зеркало.
Северина ждала любимую игрушку, окружив себя привычным антуражем — болонкой, ягодами и вином. Хлесткая палочка снова подрагивала в старушечьих пальцах, в любой момент готовая нанести удар.
— Ближе, Ситэрра. Что замерла? — прокаркала Ее Величество и пнула собаку. Та взвизгнула и, поджав хвост, спряталась за троном. — Отчего похоронный вид? — губы Королевы-матери изуродовала кривая усмешка, палочка убрала с лица юной подданной черные пряди. — Сегодня ты обязана улыбаться.
— Да, Ваше Величество, — пролепетала Мари.
Сбывались худшие опасения!
— Я облегчу тебе задачу. Идем, — в глазах паучихи зажглись злобные огни.
На заплетающих ногах дочь Зимы прошагала к Зеркалу за Севериной, передвигающейся в развалку. Мари не видела «Путь Королей» с ночи, когда спасаясь с Грэмом от убийцы, превратила его в ледяную глыбу. Глубокая заморозка не навредила волшебной вещице. Выглядело Зеркало величественно, как и раньше.
— Орэн, — прошамкала Королева-мать, касаясь ладонью поверхности, показывающей их с Мари отражения. На фоне юной стихийницы паучиха выглядела еще уродливее. Не помогал и внешний лоск. — Погляди-ка, что у нас там, — ухмыльнулась Северина, едва их фигуры растворились, и Зеркало показало болотный зал Замка Луда Крона.
— Нет! — задохнулась Мари от ужаса и возмущения. — Вы! Вы!
— Спокойно, Ситэрра, — посоветовала Королева, угрожающе постукивая палкой о ладонь, — иначе прикажу отрубить ему голову.
Мари затихла в немом отчаянье, не в силах оторвать взгляда от леденящей кровь картины. Городовик Луд Крон, как всегда мрачный и высокомерный, расположился на троне, закинув ногу на ногу. Посреди зала стоял толстяк Гарт Доввин и победно ухмылялся. Весь его вид говорил: теперь не дотянешься. У ног армейца связанный, с разбитым лицом лежал старик Еллу. Шарманщик не шевелился, лишь глаза затравленно смотрели на Мари.
— Отпустите его! — стихийница повернулась к Королеве. — Я сделаю, что вы хотите.