Мари нервно засмеялась — по доброй воле?! Но подписи в указанных местах поставила.
— Это все?
— Полагаю, да. Ваше Величество? — Сурама склонил голову. Он не понимал, что советники никогда не лебезили перед Повелителями Времен Года.
— Вы свободны, осу — паучиха хищно улыбнулась. — Оруза, дорогая, стоит отметить заключенный договор.
Старуха с девчачьими локонами поспешила принять приглашение и отправилась за Севериной в помещение за троном. Мари проводила их взглядом полным ненависти, не замечая, что за ней пристально наблюдают.
— Как ты смеешь кривиться, ничтожество?!
На нее вихрем налетел новоиспеченный жених. Схватил руку и грубо вывернул. От боли на глаза навернулись слезы.
— Наша семья кажется тебе не подходящей? — длинные пальцы вцепились в подбородок, чтобы Эльмару было удобнее смотреть Мари в глаза.
— Убери лапы!
— И не подумаю! Могу делать все, что хочу. Ты — моя собственность!
— Еще нет!
— Но станешь ею однажды. И тогда… — длинный нос Эльмара сморщился, в серых глазах вспыхнула звериная ярость. — Советую, научиться подчиняться. Иначе твоим воспитанием займусь я. Посажу на цепь, пока не станешь ручной. А теперь, — он приблизил Мари к себе, щеки обжег жар его дыхания. — Пошла вон! — Эльмар грубо оттолкнул невесту.
Она устояла на ногах. Смерила парня высокомерным взглядом и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.
— Эй, там пожар что ли? — вскричал взволнованный Бо Орфи. — Ситэрра, ну-ка глянь на меня. Так ты в порядке или нет?
— Нет, — всхлипнула Мари, утыкаясь лицом в широкую грудь охранника. — Я не в порядке, зу Орфи! И никогда не буду. Никогда!
Глава 23. Погода над Дворцом
Несколько дней прошли в тумане. Мари не жила, а существовала, в полусне выполняя работу по хозяйству в сиротском доме и задания Грэма. Перед глазами стояло лицо Эльмара Герта, брызжущего слюной от злости. В ночных кошмарах жених являлся с ошейников в руках и хохотал.
— Ситэрра, где ты витаешь?! — негодовал учитель, когда она раз за разом путала последовательность плетений. — Скоро по мастерству догонишь Дондрэ!
Мари не обижалась, мямлила извинения, но снова ошибалась к нескрываемой радости Дайры. После купания Фальды в наколдованной ледяной реке, Рейма вызывала Королева-мать, обеспокоенная странным проявлением способностей юной подданной. Теперь глава клана ходил по коридорам, огрызаясь на каждого встречного, а Дайра прыгала от счастья, когда на уроках доставалось кому-то другому.
Под гнетом грустных мыслей Мари не замечала, как преображается Дворец, множатся ледяные скульптуры и расстилаются белые ковры на каждом свободном кусочке пола. Осознала перемены, увидев трех девушек, колдующих на главной лестнице. Их стараниями на стенах вырастали картины изо льда. Особенно удались сани, лихо катящиеся по заснеженной дороге.
— Красота! — восхитился Дронан. — Вот бы так научиться!
— Оригинально, — согласилась Мари, разглядывая узоры, которые ловко плели пальцами девушки. — Но ради чего все это?
Дронан посмотрел на нее, как на душевнобольную.
— Зима через три дня!
Юная стихийница вытаращила глаза.
— Я забыла!
— Ну ты даешь, — взгляд Дронана стал подозрительным. — Ты вообще с нами?
Мари отмахнулась, кусая от досады губы. На душе стало тоскливо, как в слякотный день во время оттепели. Дело было не в Зиме. Наступление нелюбимого Времени Года неумолимо приближало свадьбу. Первого декабря Мари официально исполнится пятнадцать лет. До момента, как Эльмар Герт потребует исполнить обязательства по договору, останется три года.
Со дня подписания бумаг стихийница не видела навязанного паучихой жениха (сны, разумеется, не в счет). Бабке и внуку тоже велели держать будущее бракосочетание в секрете. Компания белокурого негодяя невесте пока не грозила. Но это стало слабым утешением. Отсрочка «приговора» не меняла сути.
Вечером накануне дня рождения Мари Грэм устроил показательный урок в Погодной канцелярии. Это была традиция. В последний день Осени туда приводили молодых стихийников первого и второго уровня силы.
— Сегодня в канцелярии кипит работа, — на ходу объяснял Грэм. Мари, Дронан и Дайра старались не отставать. — У вас появится отличная возможность увидеть много нового, а заодно опробовать силы.
Грэм не преувеличивал, говоря о кипении. На четырнадцатом этаже царило безумие. Огромный зал тонул в густом паре от содержимого многочисленных котлов. Сотрудники в белых фартуках сновали туда-сюда с квадратными глазами. В середине упражнял горло сам глава учреждения — Иган Эрсла.