— Здесь кто-нибудь меня слушает?! Первой я велел приготовить вьюгу! — истерически визжал он. — И что я вижу?! Массу осадков, дошедших до кондиции! Все, кроме того, который требовался! Погодите у меня, оболтусы! Узнает Ее Величество, половину в темницу пересажает! Проклятье! — еще громче взвыл главный погодник, заметив Грэма с учениками. — Только вас тут не хватало! Хэмиш! Поди сюда немедленно!
Из глубины зала выкатился круглый, как шар, стихийник. С большим носом и лысым гладеньким черепом. Согнулся перед начальником и кивком поприветствовал остальных. Эрсла не счел нужным что-то объяснять, махнул пятерней в сторону гостей. Подчиненному хватило этого жеста, чтобы расшифровать поручение.
— Добро пожаловать в Погодную канцелярию, зу, — обнажил он ровный ряд белоснежных зубов. — Меня зовут Хэмиш Альва. Готовы поэкспериментировать с погодой над Дворцом? Тогда за мной!
Несмотря на внушительные габариты, двигался стихийник быстро, без труда лавируя между паникующими сотрудниками учреждения, булькающими котлами и столиками с разноцветными склянками. При этом умудрялся ни на секунду не закрывать рта.
— Здесь готовят рабочие погодные зелья. Те, что будут использовать в декабре, — объяснял он, не оборачиваясь. — Перед основной варкой они выстаиваются несколько недель, а то и месяцев, ингредиенты добавляются в четко определенной последовательности? Тут, — Хэмиш махнул направо, — особые комнаты. В них проводят эксперименты с зельями, создают новые подвиды ветров и осадков. Здесь, — кивок головы последовал в противоположную сторону, — готовые зелья проходят проверку перед использованием. Во избежание непредвиденных эффектов. А эта лестница, — стихийник повернул за угол и ускорил темп, — ведет на крышу. Туда мы и направляемся. Есть вопросы?
— Только один, — весело отозвался замыкавший шествие Грэм. — Хэмиш, что стряслось с твоей шевелюрой?
— О! — погодник многозначительно поднял указательный палец. — На прошлой неделе довелось проверить экспериментальное зелье новичка. Чувствовал — не сработает как надо, да опасность недооценил. Спасибо, макушка не подгорела! Успел в бочку с водой окунуть. Но ничего, мои-то волосы отрастут, а парень стараниями начальника навсегда хромым останется. Жаль бедолагу. Но его никто не заставлял подсыпать в заготовку две ложки измельченной полыни вместо одной. Любопытно ему, видите ли, было, что получится! Кстати, зу, кто-нибудь может ответить, почему запрещено ставить эксперименты с горькими травами?
— Они плохо взаимодействуют с основным ингредиентом зелий — морской солью, — рассеяно пробормотала Мари. Но сообразила, что от нее ждут продолжения, и принялась объяснять, как хорошо вызубренный урок. — Во всех Дворцах, кроме Зимнего, отказались от горьких трав. Для нейтрализации их побочного действия нужна кровь. Пять капель достаточно, чтобы свести на нет вред одной ложки. Большее количество крови испортит зелье, поэтому увеличивать дозировку трав запретили. Многие считают, что использовать кровь — кощунство, однако без полыни не создать зелье морозного ветра, а без одуванчика — вьюги и бурана.
— Недурственно, — похвалил Хэмиш, а Дронан уважительно покосился на Мари.
Она пожала плечами. Теория ей всегда давалась легко. Знания впечатывались в голову. Достаточно было вдумчиво прочитать параграф, и за ответ на следующем уроке Мари не беспокоилась.
Подъем закончился, наверху встретила внушительных размеров гардеробная, увешанная голубыми шубками. Вдоль стен в два ряда стояли белые меховые сапоги.
— Одевайтесь, и выходим! — скомандовал Хэмиш.
Мари определила подходящий размер на глаз и не прогадала. Дайра скривилась, не горя желанием облачаться в чужие вещи, но выбора не предлагали. Едва выглянули наружу, по щекам хлестнули морозные иголки. Дронан закашлялся, вдохнув полной грудью ледяной воздух, Мари повыше подняла пушистый воротник.
Хэмиш Альва почти прыгал от счастья.
— Славный морозец! — зааплодировал он стоящим неподалеку коллегам. — В воздухе пахнет Зимой. Чувствуете?
Мари с интересом огляделась. Главные манипуляции с погодой наблюдать ей не доводилось. Масштаб действа чувствовался сразу, заставляя проникаться его важностью. По периметру стояли внушительных размеров кубы, в вечерней темноте казавшиеся не стеклянными, а ледяными. Они приходились «родственниками» того куба, что стихийница разбила на испытании в Академии, только больше раза в три.