— Нет существа более преданного, чем влюбленная девочка с низкой самооценкой. Поиграем с ней в любовь. В чувства. Все равно это никак не идет в разрез с моими планами. Она хорошенькая… зачуханная, правда, но хорошенькая. Думаю, тебе понравится. Можешь забрать её себе, когда все кончится.
— Я не буду по второму кругу трахать то, что трахал ты. — Казалось, собеседник был слегка оскорблен. — Ладно, до связи.
— Удачи. — Ротман повесил трубку, затем жутко покосился в сторону кухни. — Больно будет совсем немного, Одри. Совсем чуть-чуть.
Она пыталась вслушиваться в воздух, но раздавался только тихий сквозняк за окном. Бросало то в жар, то в холод. Странное ощущение не проходило. Темно-коричневый диван, на котором Элс сидела, казался чертовски неудобным, ноги цеплялись за желтый ковер в серый ромб. Все же, этот дом нельзя было назвать уютным даже с натяжкой. Деревянные кухонные шкафы навивали тяжелую тоску от своего неоправданного пафоса, то же чувство вызывал громоздкий овальный стол из резного дуба. В квартире не было личности, сколько её не ищи. Казалось, в номере отеля было больше личности, чем тут. Почему так, девушка понять не могла, но чувствовала себя как на иголках. Скрипнула дверь.
— Прости, что так долго. — Нэд прикрыл глаза и выдохнул. — И прости мне мое поведение.
— Что значит «немного больно»? — Одри подняла взгляд на шефа, затем тут же его отвела. — Что ты хотел сделать со мной?
— Ничего особенного. — Он пошел навстречу, и блик света скользнул по прямоугольным очкам. — Я не люблю говорить об этом, но лучше сказать, чем набрасываться, да? — Губы растянулись в странной улыбке, мужчина небрежно расстегнул верхние пуговицы на белой рубашке и сел рядом. — Есть вещи, которые меня возбуждают, а есть, которые не возбуждают. В общем, мне нравится доминантная позиция в постели, без этого вряд ли вообще что-то будет. — Нэд вновь прикрыл глаза и пожал плечами. — Я люблю… связывания. Шлепки. Люблю брать за волосы и слегка натягивать. — Улыбка становилась все шире. — Мне просто нравится, я не могу объяснить.
— Тебя возбуждает насилие? — Она раскрыла глаза. Тело словно парализовало, оно было не в силах как-то среагировать.
— Не нужно называть это насилием. — Ротман сузил глаза. — Если между нами будет договоренность в этом вопросе, то о каком насилии может идти речь?
— Ну… наверно да. — Зрачки носились по полу, стук сердца раздавался в ушах.
Вот и подвох идеального мужчины.
— Еще ни одна партнерша не смогла принять меня таким, какой я есть. Поэтому я один. — Он чуть склонил голову. — Поэтому я хочу, чтобы ты попробовала.
— П-понятно. — Она пыталась на него не смотреть, но что-то странное тянуло живот.
— Сделай меня счастливым сегодня. — Нэд широко раскрыл глаза. — Попробуй, я хочу тебя. С тех пор, как мы встретились, я ни о чем другом не мог думать. Поверь, я долго этого ждал.
Он коснулся горячей рукой бедра, затем стал медленно задирать юбку. Девушка вздрогнула, уставившись на его ладонь, и тяжело выдохнула.
— Знаешь, я влюбился. — Во взгляде мелькнуло что-то странное. — Чувствуешь? Сейчас ты почувствуешь. — Послышался звук расстегивающийся ширинки. — Я обещаю.
как мистер Ротман фарш покупал
Когда пальцы трогаю кожу слишком сильно, она сминается, образует углубления. Затем углубления становятся красными пятнами, а затем, через какое-то время, фиолетовыми. Насколько болезненны такие углубления, зависит от болевого порога. Одри казалось, что ноги трогали множество горячих рук, они оставались на коже даже после того, как мужчина хватал другое место. Бедра, ягодицы, все они будут потом в пятнах. Отпечатки ощущались так глубоко, что на глаза рефлекторно наворачивались слезы. У него адски сильные руки. Такие сильные, что, если бы захотел, Ротман легко мог выломать девушке плечо или колено. Когда он не сдерживался, было больно. Хватал над локтями и тянул на себя, невозможно было пошевелиться, не получалось.
Нэд легко рвал её белье, бесцеремонно наклонял вперед, лицом в жесткую декоративную подушку кухонного дивана. Сердце стучало внизу живота, заходилось в своем стуке. Он снова делал это, делал, что хотел, противостоять то ли было страшно, то ли не хотелось. Никогда до этого Элс не представляла себе такой секс, такой быстрый и жестокий, без ласк. Без вопросов, без поцелуев, без интереса. Даже сексом назвать происходящее не получалось, мужчина… сношался. И это явно был не пик его пошлой жестокости.
Не пик, а только начало.
«Осторожнее, прошу тебя» — шептала девушка, пока глаза краснели от слез. «Он толстый, не так сильно. Прошу тебя, не так сильно» — шепот срывался. Она не знала, слышал он её и игнорировал, или совсем не слышал. Сухое влагалище сопротивлялось, разрывающее чувство пульсировало внизу живота. Иногда эта боль сменялась отвращением, иногда таким же болезненным удовольствием, сродни удовольствию от удара током.