На этом совещание закончилось.
Дома меня ждали с особым нетерпением.
— Война же почти закончилась, да? — чуть не «била копытом» Люда.
— Да, хотя Британия с Японией пока и не хотят соглашаться с этим фактом.
— Так может, в это лето нормально в отпуск съездим куда-нибудь? — глаза любимой горели.
На улице люди тоже улыбались, заметил, когда домой возвращался. Вообще после девятого мая настроение у народа было праздничным. Хоть бойцы с западного фронта не скоро вернутся домой, но на восточный фронт они отправятся «проездом» через всю страну. И естественно, что вставал вопрос — давать ли им увольнительную хотя бы на день или нет. Решено было все же дать, но не больше суток. Чтобы не успели расслабиться и не наделали ошибок на Дальнем Востоке. Как объяснил мне маршал Белов — это чистая психология. Вот-вот победа, человек «отпускает» нервы и идет в новый бой уже не таким собранным и внимательным, как раньше. Как итог — погибает от обычной опасности, которую до этого всегда замечал.
Вот и Люде передалось это общее праздничное настроение. Я хоть на фронте уже давненько не был, но и дома редко бываю подолгу. Рано утром бегу в информбюро, чтобы собрать новостные сводки, проверить материалы газет, да подтвердить или вернуть на доработку материалы статей. После чего отправляюсь к товарищу Сталину на заседание Ставки. Там уже при необходимости сам делаю отчет по своей работе, или вот как сегодня — обсуждаю направление дальнейших действий на международной арене. Потом снова в информбюро — дать задания с учетом решений Ставки, и уже под вечер возвращаюсь домой. Неудивительно, то в каком-то смысле для моей любимой я «на фронте». А тут — лето скоро, пора отпусков, хочется на море покупаться, просто позагорать и ничем не заниматься. Ну и моральная усталость от войны есть. Пусть в Москве люди не слышат взрыва бомб или свиста пуль, однако у многих родные на фронте, по радио Левитан каждый день сводки зачитывает, ну и кладбища сильно увеличились за последний год. Все это вместе сильно давит на людей. Первое мая — вон даже в этом году не отмечали парадом, как и в прошлом. Решили отложить до победы и скорее всего осенью проведем, в честь годовщины Революции. Люди устали, и моя любимая не исключение.
— И куда ты хочешь поехать?
— Мне в Сочи понравилось, — сверкнула глазами Люда. — Но можно и снова в Крым. Там не такая провинция. Или — я с девочками общалась — на побережье Украины. В Мариуполь. Очень хвалили их пляжи. Еще можно в Одессу — там, говорят, неповторимый местный колорит!
— Ладно, — рассмеялся я, — ты пока определяйся, а позже с датами уточним.
— Ты — лучший! — тут же был я зацелован.
— Мы летом едем на море? — высунулся Леша. — Ура! Купаться! Там волны — у-у-у! Мне пацаны не верят, а мы фотографии сделаем.
Сын уже был достаточно большим, чтобы вполне взросло рассуждать, хоть и в школу еще не пошел. Люда говорила, что он этим в меня. Моя мама лишь подтверждала ее мнение, вспоминая мое детство. Ира пока что такое «море» не знала, но видя воодушевление мамы, заранее улыбалась и радовалась.
Заверив Алексея, что обязательно и фото сделаем, и мороженое поедим, я прошел на кухню. А там — мандарины с грушами в вазочке. С момента подписания договора с Турцией южные фрукты постепенно стали входить в обиход не только высокопоставленных партийцев, но и обычного народа. Вот и у нас на столе они все чаще и чаще появлялись, но я до сих пор еще иногда смотрю на эту картину — и не верю. Так отвык, что чем-то нереальным они первое время казались.
Быстро съев жареную картошку, я с удовольствием впился зубами в сочный плод, мысленно насвистывая незатейливый мотивчик. Люда в это время убежала в комнату — укладывать детей спать. Благостный вечер прервала длинная трель телефона. Междугородний звонок! И в такое время — кому я вообще понадобился?