- Жаль, что не сделал этого до того, как затащил меня в постель. Инквизитор из тебя так себе!
Бросив последнюю фразу, я громко хлопнула входной дверью и поспешила к лифту.
Самая везучая на свете ведьма - с работы выгнали, влюбили в себя, а потом растоптали сердце, и даже поплакаться некому. Что за дерьмовое утро?
Ворвавшись в свою квартиру, я, не останавливаясь, направилась в спальню. Легла на кровать и с головой укрылась одеялом. Времени убиваться не было. Нужно собрать чемодан, поехать на вокзал… А до этого позвонить и узнать насчет билетов. Но все потом. Сначала успокоюсь.
Дождавшись, когда высохнут слезы, я набрала номер вокзальной кассы, чтобы узнать, что последняя машина на Проточное уходит через час. Продажа билетов на нее уже закрыта. А следующая будет только завтра к обеду.
Отлично, мне теперь сутки из квартиры даже носа не показать, не то останусь без головы.
Душу раздирала тоска, но я отказывалась думать, вспоминать и анализировать все произошедшее. Дала себе клятву, что больше никогда не вернусь к этому кошмару. Уеду из проклятого города и забуду сюда дорогу. А еще попрошу знакомых ведьм, преуспевавших в проклятиях, наслать на чертового монстра все кары небесные. Заслужил!
Боль была такой, словно потеряла очень важного человека, который за короткое время нашего знакомства успел стать частью меня.
А ведь Тамара предупреждала. Почему я ее не послушала?
Так тебе и надо. Дурная, дурная ведьма!
Глава 6
«Эта чертова ведьма точно меня приворожила», - думал Яр, сидя вечером на кухне, перед почти пустой бутылкой виски. – «Надо вспомнить, не предлагала ли она мне что-то съесть или выпить».
В замутненных мозгах ничего подобного не всплывало. Что, впрочем, не снимало с нее никакой вины. Как иначе объяснить раздирающую нутро боль? Или не желающие сгинут воспоминания о том, как она стояла в его рубашке, вся такая беззащитная и со слезами на глазах, пока он орал на нее на чем свет стоит?
Так тошно, что хотелось вырвать себе сердце.
«Надо забыть. Она ведьма, а у них ни стыда, ни совести. Они несут смерть и хаос. Поклоняются тьме. А некоторые до сих пор приносят в жертву детей. И, кто знает, может Вольга тоже?».
За свою жизнь Яромир повидал много ведьм. И может поэтому, как не пытался, он не мог убедить себя в том, что Воля способна убить или причинить вред? Чтобы сдать ее стражам и речи быть не могло. Но и постоянно думать о ней было невыносимо.
Лучший способ избавиться от навязчивых мыслей, что пришел ему в голову, это отправится в местный бар.Напиться, снять смазливую девочку, попрощаться с ней утром и, как ни в чем не бывало, пойти на работу.
Да, именно так он и поступит.
Прикончив виски, Яр бросил бутылку в урну и отправился в самый известный на весь Пересвет бар – «У Сороки». Благо, что тот находился неподалеку и контингент имел разношерстный: байкеры, рокеры, золотая молодёжь, офисные работники, девушки, ищущие богатых мужчин или приключения на свои пятые точки.
Сев за барную стойку, Павлов сделал заказ и прошелся взглядом по соседкам, выбирая с кем сегодня покинуть это место. Как вдруг открылась дверь и вошла его старая знакомая. Заметив Яра, она тут же направилась к нему.
Катерина Сорокина была владелицей бара. Высокая. С вьющимися черными волосами и в обтягивающем мини-платье она выделялась на фоне местных девочек своим самоуверенным выражением лица.
- Какие люди! Ты сто лет тут не был, с чего решил заглянуть на огонек? - сев рядом, она щелчком пальцев подозвала бармена и заказала «Маргариту».
- Соскучился. Давно не виделись, - пьяно усмехнулся Павлов. - Не занята сегодня?
Не то, чтобы он горел желанием. Просто с ней это было легко. Катя прекрасно знала правила игры. И что ждать от него чего-то большего - не вариант.
- Для тебя я всегда свободна, Яр. Ты же знаешь, - улыбнулась она. - К тебе, или ко мне?
Ее вопрос заставил его задуматься. Представить, как едет с ней к себе домой. Укладывает в ту же постель, в которой еще ночью так сладко стонала Воля. И внезапно все желание кого-то трахать, лишь бы выкинуть ведьму из головы, показалось жалким и глупым.
- Прости Кать, похоже я переоценил свои силы. Не знаю, как и до дома доползу. Может, в другой раз?
Или, скорее, «никогда».