О каких отношениях между нами может идти речь, когда у него на душе лежит тяжкий груз? Яр никогда не простит мой род. И меня, в том числе. Память не позволит.
Мне хотелось кричать от бессилия.
Почему богиня подарила мне счастье в объятиях мужчины, который никогда не сможет полюбить меня и мою семью? Он всю жизнь считал таких как мы - высшим злом, и я даже не могу его за это винить.
Я так и сидела перед полной тарелкой, не донеся ложку до рта. Время как будто замедлилось и проходило мимо. Павлов встал со стула, чмокнул меня в нос и сказал что-то про охоту. Я медленно кивнула в ответ, не улавливая нить разговора и все еще переваривая свалившуюся на меня информацию. Он взял ружье и вышел за дверь. И только когда та, закрывшись, грохнула так, что я подскочила на месте, я пришла в себя.
Я не сразу поняла, что это за горькое чувство засело во мне и не давало вздохнуть полной грудью? Потом дошло — это злость.
Нет, не на Яра. Не на ведьм. Ведь не все они такие ужасные, как та, что убила его мать. Я злилась на обстоятельства. Мне, как маленькому ребенку, пообещали конфетку. Покрутили ею перед носом, а потом, на моих же глазах, уронили на землю и растоптали.
Вот так и надежды мои сейчас топтал кто-то там, наверху.
Еще утром, занимаясь готовкой и обмениваясь с Павловым поцелуями я грезила об уюте, семейном счастье… детях. Мне даже на упорно ищущих нас инквизиторов было глубоко плевать. Но против текущих обстоятельств не попрешь. Он не сможет забыть и полюбить меня так, как мне бы этого хотелось. А я не смогу быть с мужчиной, которому омерзительна моя сущность.
На охоту Яр ходил пешком, а потому машина осталась во дворе. План созрел мгновенно.
Я взяла ключи и вышла на улицу. Подошла к припаркованному внедорожнику.
Еще в первый день в этом лесу, когда я поинтересовалась у Павлова, как он не плутает, отправляясь в город за продуктами, он показал мне устройство, помогающее найти дорогу.
Что за название у этой штуку? Нав... наг... нагибатор кажется. Там всего одна кнопка. Нажмешь на нее, произнесешь вслух нужный адрес и прибор начнет озвучивать дорогу. Ничего сложного.
Я залезла внутрь, завела двигатель, как нас с сестрами учила Стефа. Помниться, ее старенький «жук»побывал во многих передрягах, пока я училась водить. Затем нажала кнопку нагибатора и произнесла адрес вокзала в Пересвете.
Четыре дня прошло. Ну не могут инквизиторы так долго меня там караулить. А значит и опасаться нечего.
Уезжая, я оставляла свое сердце мужчине, которого любила, и которого никогда не смогу забыть. По щекам бежали слезы. Но я их не замечала, не отрывая взгляда от дороги.
Глава 13
- Можно мне билет в один конец до Проточного?
Три часа спустя, стоя у кассы, я постоянно озиралась по сторонам, не желая попасть в руки Стражей. Но, похоже, зря переживала. Никто подозрительный мимо не проходил. Да и вообще, людей на вокзале почти не было.
Дело шло к вечеру. Я уже не чаяла застать хоть какой-то транспорт, но правильно говорят: когда где-то убывает, где-то прибывает. Я не только успела к последней на сегодня, уходящей до Проточного машине, но и забрала единственный оставшийся на нее билет. Оплатив его вытащеной из бумажника Павлова наличкой.
Припарковав внедорожник у вокзала, я села в забитую другими пассажирами машину. Чтобы весь путь страдать в одиночестве, выбрала самое дальнее местечко у окна. Правда, везение тут и закончилось. Место по соседству заняла дородная женщина, пахнущая чесноком. Благо разговорами не доставала, и на том спасибо.
Сутки в дороге пролетели незаметно.
Я сидела, привалившись к окну, и не отрывала от него взгляд. Но так как была погружена в собственные мысли – переваривала все, что случилось со мной за неполные две недели в Пересвете - не замечала, что творилось снаружи.
Если бы перед поездкой мне сказали, что за такое короткое время я успею познакомиться с мужчиной своей мечты, вляпаюсь в историю с инквизиторами, познаю счастье в объятиях любимого и, уезжая, оставлю часть себя в домике посреди леса, я бы ни за что не поверила в этот бред и рассмеялась бы в лицо.
Но все случилось. И мне совсем не до смеха. Даже наоборот - хотелось рыдать в голос и жаловаться на вселенскую несправедливость.
Ничего, потерплю до дома. Там-то меня точно выслушают, обнимут, пожалеют и напоят травяным чаем.