Нужно уносить отсюда ноги.
Меня раскрыли.
Они знали, что я была подослана к ним…
Я не придумала ничего более разумного, чем просто развернуться и побежать. Не оборачиваясь на рявканье Некрасова, игнорируя его огромную преследовавшую фигуру, неслась через раздевалку и вылетела в темный зал, лелея надежду, что примитивнейшая тактика отступления не окажется провальной.
Не замедляясь ни на миг, метнулась к своей сумке с вещами и понеслась к выходу.
Наплевав на изумленного администратора — молодую темноволосую девушку за стойкой-ресепшн — с голой задницей, прикрытой лишь трусиками, я неслась к выходу из здания спортивного комплекса.
К огромному счастью, мой гонитель отстал.
Сгустившийся над улицами вечер надежно укрыл мои трясущиеся от смеси ударившего в кожу холода и адреналина ягодицы. Я забежала в безлюдный переулок, чтобы наспех натянуть сухую одежду: рабочую юбку-карандаш. Надеть блузку поверх сырого топа было плохой идеей. Мягкая, тонкая ткань через пару секунд намокла и стала просвечивать. Но выбора не оставалось.
Напялив туфли, вспомнила, что кроссовки оставила в зале…
Черт с ними!
Крепче подхватив спортивную сумку, я нервно засеменила в сторону метро.
ЭМИЛЬ
Я пригвоздил журналюгу к скамейке и выхватил камеру.
— Нет! Нет! Отдайте! — запищал букашка-папарацци, потянувшись за средством своего заработка. — Пожалуйста! Вы не имеете права…
— Закрой свой гребаный рот, — я стиснул в кулаке флисовый материал, из которого была сшита его черная рубашка в красную клетку, и отвел подальше свою руку с фотоаппаратом.
Сотрудник желтой прессы, а-ля моднявый хипстер с темно-каштановыми волосами, заделанными в пучок на голове, глядел исподтишка на меня проклинающим взглядом, тем не менее, ослушаться и открыть пасть не рискнул. Ай да умничка.
— Ты как здесь оказался? — задал вопрос.
Сбоку подошел Демьян и швырнул мне полотенце.
— Накинь, — он кивнул на мое ничем не прикрытое достоинство.
А на самом, между прочим, мое нижнее белье.
Когда я увидел гаденыша с камерой, последнее, о чем думал, — так это о тряпках. Первостепенной задачей являлось догнать паршивца-журналиста и не дать ему улизнуть с провокационными кадрами. Накаленная атмосфера была моментально испорчена, но я быстро остыл, чего не сказать о Зимине. Он оглядывался в сторону душа через каждые пять секунд и хмурился, сжимая и разжимая кулаки. Боялся, что «веселье» продолжилось без него? Хах.
Барс застрял с Малиновской.
Ладно, вдвоем справимся.
— Тебя кто послал, а? — я отпустил хипстера и принял полотенце из рук Демьяна.
— Никто, — состроив невинные оленьи глазки, ответил парень.
Я скептически изогнул бровь.
— Да неужели? Какое удивительное совпадение, ты так не считаешь? — посмотрел на Зимина.
Играя желваками, друг поддержал меня кивком.
— Я просто выполняю свою работу!
— Твоя работа — незаконное вмешательство в чужую частную жизнь. Ты преступник.
— Я журналист! — с пылом воспротивился он.
Г*ндон, если быть точнее…
— Ты же наверняка слышал обо мне и моих коллегах, — приподняв уголок рта в не предвещающей ничего хорошего улыбке, произнес я. — Должен понимать, на кого нарвался.
Хипстер промолчал, потупив взгляд на пару секунд.
— По-хорошему поделишься информацией о заказчике снимков?
— Я здесь по собственной инициативе, — дрожащим от негодования голосом процедил представитель желтой прессы. — Я следил за вами, ясно?
Я наклонился к шатену, обрушив ладонь на его плечо. У хипстера затряслись поджилки, и я даже мог услышать, как участилось его дыхание, а яростное биение пульса проглядывалось под кадыком, где располагалась яремная впадинка.
— Кто подослал тебя? В последний раз спрашиваю.
— Никто, — глядя мне в глаза, солгал придурок.
Я хмыкнул.
Хорошо ему заплатили, значит.
Отстранился и поднес к лицу зеркальный «Canon».
Посмотрим, что ему удалось заснять.
— Вы не имеете права! — бедолага запел старую шарманку и подорвался с места, чтобы остановить меня.
Я бросил на него замогильный взгляд поверх фотоаппарата.
— Не дергайся.
Хипстер, проглотив свою никчемность, плюхнулся на пятую точку.
А кадры хороши. Возможно, я даже сохраню себе на память парочку снимков.
— Извини, приятель, но мне придется избавиться от них, — без толики сочувствия поставил его в известность, вынимая карту памяти.