— Советую найти достойных союзников, чтобы противостоять мне, милая.
Я развернулась в сторону выхода из зала, как Белова дополнила:
— Наверняка первое, что придет тебе на ум — это рассказать обо всем мальчикам. Дам дружеский совет напоследок. Не закапывай себя глубже. Ты — предательница в их глазах. Они не поверят ни единому твоему слову.
Поверят, если предъявить запись данного разговора… гипотетически, конечно, если бы я пошла к ним за помощью. Плюс ко всему, переписки с Дианой я копировала и переносила на съемный носитель памяти. Фотографии, сообщения текстовые и голосовые…
— Не уверена, стоит ли рассказывать… — задумчиво пробормотала Белова, распаляя во мне интерес к тому, чтобы выслушать ее. — Ладно, — томный вздох был перебит лязганьем столового прибора о тарелку. — За блокировкой твоих денежных средств на банковской карте и внезапным выселением стояли… угадаешь, кто?
От звука ее усмешки у меня заледенели кончики пальцев.
Я невольно прекратила шагать.
Оцепенела, уставившись перед собой.
— Хорошо. Подсказка. Их фамилии начинаются на буквы «Н» и «Б», — потешалась Диана.
Откуда ей, черт подери, было об этом известно?!
Воздух застрял в грудной клетке. Пока я осмысливала сказанную ею информацию и металась между тем, чтобы внять словам, или проигнорировать их, Белова ехидно хихикала за моей спиной. Каждый отрывистый смешок вонзался точно в мои позвонки острыми иглами.
Теперь мозаика складывалась.
Комбинация неприятностей, выбивших меня из колеи, обрела правдоподобный смысл.
Боссы попросту изводили меня. Их отвратительное поведение на работе было обусловлено местью. Теперь я это понимала. Но… если Белова не лгала, не пыталась в очередной раз манипулировать мною, чтобы «приструнить», то эти черти в баснословно дорогих костюмах перешли всякие разумные границы…
Однако, что бы они ни натворили, я не собиралась поворачиваться к Диане и Данилу лицом.
ГЛАВА 29
АСЯ
Настоящее время
Я перерыла ящички в рабочем столе, тысячу раз пробежалась взором по его поверхности в поисках фотографии отца. Вертясь вокруг своей оси, сканировала пространство с включенным фонариком в телефоне.
Зачем вообще притащила сюда фото?!
Я предельно ясно помню, как располагала снимок возле монитора. Изображение стояло нетронутым, но вдруг куда-то запропастилось…
Другие мои личные вещи были аккуратно сложены в пластиковый ящик.
Нет ничего плохого в том, чтобы уйти по-тихому. Без лишнего шума и разбирательств. У клавиатуры я оставила заявление об увольнении по собственному желанию, написанное опрятным почерком.
Ладони вспотели, пальцы слегка подрагивали в легком мандраже. Меня не покидало ощущение, будто вот-вот на пороге кабинета возникнут боссы.
Не паниковать, Ася. Не паниковать.
В столь поздний час они сопели, уткнувшись в подушку. Сто процентов!
Я привязала к себе эту мысль и прокручивала в голове снова и снова, как мантру.
Охранник, встретивший меня в вестибюле здания, откликнулся на мою отчаянную просьбу и дал двадцать минут на то, чтобы я смогла собрать вещички и убежать от этого места без оглядки.
Промывая боссам косточки за их чудовищные деяния, я пришла к единственному здравому и неутешительному умозаключению.
По правде говоря, я не знала людей, которые справились бы с уничтожением репутации Беловой лучше, чем адвокаты бюро «Зимин и партнеры». Скандальные, упертые, талантливые заговорщики зубов.
Тем не менее, вручить им на блюдечке с золотой каемочкой все имеющиеся в моем распоряжении данные о махинациях Беловой и Куркова против них не решалась. Вряд ли бы я пострадала, поскольку ничего, кроме личных домыслов о моей причастности, они не имели на руках. В другом случае давно предъявили бы существенные доказательства и перекрыли мне кислород. Но все, чем они занимались, — кружили вокруг, будто акулы, в тщетных попытках добраться до истины.
Белова была права.
Я думала о том, чтобы добиться взаимопомощи от мужчин. Безусловно, это первое, что пришло мне в голову, когда я лихорадочно искала пути к отступлению! Информация в обмен на то, чтобы меня окончательно оставили в покое обе стороны. Сделка более-менее справедлива.
Но после того, что я узнала о Некрасове и Багирове… Они обошлись со мной весьма подло. После того, что я сделала для Эмиля…
Понимаю. Тот факт, что я выручила его, превратило нас в друзей. Легкость в общении с Некрасовым не имела значимости — по крайней мере, недостаточной. Полагаю, он пудрил мне мозги разыгрывая беззаботность, чтобы выведать сведения.