- Заткнись, - начальник взял меня за плечи и стал трясти. – Ты постоянно что-то вытворяешь, все забываешь и ломаешь. Я устал. Устал, понимаешь? – От его слов и взгляда хотелось спрятаться. Но мы едем в лифте, который со всех сторон отражал в своих зеркалах гневного начальника, пугая еще сильнее.
- Но я ведь…
- Замолчи, - Роман Викторович оттолкнул меня и я, получив долгожданную свободу, потянулась в самый дальний угол, по пути задевая панель с кнопками. Свет в лифте стал мигать, сам лифт начало дергать. А потом он остановился. Свет продолжал мигать, угнетая и пугая, затем погас. Я хотела закричать от страха, но голос пропал. Я открывала рот и ничего не могла произнести. Прошло всего лишь пару секунд и загорелся аварийный блеклый желтый свет, а мне казалось, что прошла целая вечность. – Боже, да за что мне такое наказание? Ты проклята, да? Не пробовала сходить в храм, исповедаться?
- Пожалуйста, прекратите, - я закрыла лицо руками, стараясь спрятать слезы, а потом и вовсе отвернулась от начальника. Мысль остаться в этом лифте навсегда пугала. В голове стали мелькать картинки из прошлого, заставляя мое сердце разрываться от страха. Я слышала, как шеф материться, пинает стены и проклинает то, что связался со мной, что здесь не ловит телефон и то, что он опаздывает на встречу. Он нажимал на кнопку вызова диспетчера и просил, как можно быстрее вызволить нас. Сначала он старался говорить более спокойным голосом, затем стали прослушиваться высокие нотки, а после он перешел к угрозам. Через десять, а может и двадцать минут бестолковых просьб и уговоров, Роман Викторович ударил по панели и отошел к дальней стене.
- Эй, ты чего? Ты плачешь? – Кажется, он только сейчас вспомнил про меня. - Слушай, извини, я не хотел срываться на тебе. Пойми, я хочу заполучить этот проект, и я готов пойти на все ради него. Глеб дал мне час, только один час, а потом он подпишет контракт с другой строительной компанией. А этот комплекс, это моя мечта. Понимаешь?
Я молчала. Говорить не хотелось, точнее хотелось. Очень даже. Хотелось сказать все, что я думаю о этом типе, о этой ситуации, но я боялась. Боялась сделать еще хуже.
- Кать, - я почувствовала на своих плечах горячие руки, - ну не обижайся ты на меня.
- Не обижаться? – я повернулась к начальнику и пыталась рассмотреть его лицо через заплаканные и полные слез глаза. – Да Вы меня тут, как только не оскорбляли и не унижали. Но знаете, что самое обидное? Что Вы мне не доверяете. Совсем. Я думала, что у нас с Вами особая связь, что мы доверяем друг другу, но оказывается, я ошибалась. Полная открытость и доверие было только с моей стороны. Я Вам все про себя рассказала, все свои секреты и страхи раскрыла, а Вы… Вы даже выслушать меня не захотели. «заткнись», отлично, спасибо.
- Кать…
- Хотя, о чем я тут распинаюсь? Вы никогда не слышите, что я Вам говорю, потому что предпочитаете спать.
Шеф отступил, отошел к стене, а затем и вовсе опустился на пол, вытягивая свои длинные ноги и ставя крест на идеальности своего костюма. Он молча смотрел на меня. Кажется, его взгляд был каким-то новым. Он будто увидел какую-то другую меня и принялся изучать эту незнакомку. Я позволяла ему рассматривать себя. Пусть хоть как-то развлекается.
Мои ноги ужасно болели. Я устала стоять на высоченных каблуках. Подумав пару минут, я сняла туфли и опустилась босыми ступнями на холодный пол. Это облегчило мое состояние, но ненадолго. Хотелось сесть, а лучше лечь.
- Сядь, ты устала. Тебе нужно отдохнуть.
- Если сяду, то испорчу юбку. А она слишком дорогая.
- Вот, - шеф протянул свой пиджак мне, - можешь сесть на него.
Я послушно взяла дорогую одежду и села на нее, прижимаясь к углу и пытаясь расслабиться.
Начальник вновь принялся играть в молчанку, а я закрыла глаза, стараясь забыться. Может быть, если я усну, то время пройдет быстрее. Для пущего эффекта я принялась считать овец. И когда их численность перевалила за третью сотню, лифт дернулся. Кажется, мы опустились вниз.
- Мы падаем? – от страха я схватилась за голову. – Боже, мы падаем. Мы разобьемся, да?
- Тихо, Кать, успокойся. Все будет хорошо.
- Нет, нет. Мы точно разобьемся. А как же моя мама? Что будет с ней?
- Перестань, - Роман Викторович поднялся со своего места, но лишь для того, чтобы взять меня на руки и посадить к себе на колени. Я прижалась к его груди. Мне было страшно, и от этого страха мое тело стало трясти мелкой дрожью. Начальник стал гладить меня по спине, затем добрался до волос, распутал пучок и стал перебирать волосы, успокаивая меня и себя заодно. – Все будет хорошо. Нас обязательно отсюда вытащат. И я отвезу тебя куда ты захочешь, хочешь к маме в больницу, хочешь домой, захочешь отвезу тебя в любое другое место.