- Девочку? Да она же тебя с ног до головы грязью облила, а ты продолжаешь ее так называть? Ты ее ненавидеть должен.
- Значит я заслужил. Давай отойдем и поговорим.
- Скажи, что ты любишь только меня, скажи, что вернешься ко мне, - женщина подбегает к Ястребову и хватает его за воротник. - Скажи, что мы будем снова счастливы вместе. Только ты и я.
- Прости, но я люблю только одного человека, и это не ты. Жанна, - мужчина перехватывает ее руки и останавливает, - пойми ты уже наконец. Между нами никогда не было чувств. Ты все придумала в своей голове.
- Нет, - кричит женщина. - Это не правда. Она тебя околдовала.
- Не спорю, она могла околдовать меня своей широкой искренней улыбкой, или добрыми глазами, а может быть своей забывчивостью или тем, что ей часто не везет. А может быть во всем виноват ее аромат или голос.
- Боже, я сейчас умру от умиления, - слова Ромы действительно очень милы и хочется плакать, но вот слезы льются нет от ласковых слов, а от боли. Точно сдохну на этой стройке.
Жанна опускается на холодные бетонные плиты и начинает реветь. Она достает ключ и бросает его в мою сторону. Рома забывает о женщине и бежит ко мне. Хватает ключ и дрожащими руками пытается открыть замок.
- Слава Богу, ты жива. Я боялся, что эта ненормальная что-то сделает с тобой. Ты как? Где болит? Сможешь немного потерпеть? Скорая ждет внизу, - Рома освобождает меня от оков и начинает судорожно осматривать меня с головы до ног, по пути целуя лицо, волосы и руки. После осмотра хватает меня на руки и чуть-ли не бегом спускается по лестнице.
- Прости меня, - шепчу еле двигающимися губами.
- За что, глупенькая? Ты ни в чем не виновата.
- Если ты еще не передумал, то я все еще хочу попытаться стать Ястребовой.
- Я руками и ногами «за».
20
От госпитализации я отказалась. Кроме травмы груди, легкого сотрясения головного мозга и обезвоживания врачи ничего нового не нашли. Смысл занимать чье-то место я не видела, да еще боялась, что с мамой что-то случится, если она узнает о похищении. А так сказала ей, что упала на работе, ударилась головой и все прошло хорошо. Мама, зная мою невезучесть поверила в эту нелепую историю, лишь попросила беречь себя перед свадьбой. А уже после свадьбы защита моего тела и здоровья ложилась в руки Ромы. Все дни до торжества я провела, отлеживаясь в кровати и раздавая приказы и просьбы. Рома не на шутку волновался и заботился о моем состоянии, поэтому выполнял каждое мое пожелание.
Жанну арестовали, она во всем раскаялась, это выглядело искренне, и мы ей поверили, забрали заявление о похищении из участка. Хотя, без наказания она не осталась. Рома связался с ее семьей и на следующий день ее увезли в психиатрическую клинику на длительное и принудительное лечение.
Глеб очень переживал о случившемся, постоянно звонил, приходил и просил прощение. Говорил, что даже понятия не имел о том, что планирует Жанна. Рома первые дни грубо выгонял его, а затем все же сжалился и впустил. Глеб долго просил у меня прощение и я, как святая простота приняла его извинения.
Рома, кстати, зная своего друга, простил его сразу же, просто боялся мне в этом признаться. Но как только узнал о нашем перемирии, сразу же предложил Глебу место шафера. То с радостью принял его предложение и пообещал, что сделает нашу свадьбу незабываемой. Это пугало.
Дни до бракосочетания пролетели, как одно мгновение. Я не успела очнуться, как уже стояла в белом платье в центре огромной комнаты.
- Так, - мама осмотрела меня с ног до головы, - что-то старое, - она провела рукой по фате, в которой когда-то, как и бабушка шла под венец, - что-то новое, - она поправила подол моего платья.
- Что-то одолженное, - Аня застегнула кулон на моей груди, который решила мне одолжить на свадьбу.
- И что-то голубое, - я поправила заколку, которую подарил мне Рома. – Кстати, она подойдет и под старое, и под новое, и под одолженное. И можно было обойтись без всего этого.
- Не ерничай, - мама легонько шлепнула меня по руке. – ой, а где подвязка? Куда мы ее дели? Боже, мы потеряли подвязку. Это кошмар, нужно переносить церемонию.
- Мам, - я положила свои ледяные руки на материнские плечи и приобняла ее. – Подвязка там, где должна быть, - я задрала тяжелый подол и оголила бедро, на котором красовалось тонкая кружевная голубая ткань. – Прекращай волноваться попусту.
- А почему ты такая ледяная? Замерзла? Здесь есть обогреватель, - мама начала лазить по шкафам и полкам в поисках чего-то согревающего.