Дома первым, кто меня встретил, был старый кот. Муркнул что-то, посмотрел с осуждением и лениво пошел дальше, в сторону кухни. Казалось бы, пора перестать столько есть, а он… никак не мог остановиться. Скоро точно лопнет.
С родителями я перекинулась всего парой фраз. Мама спрашивала о новой работе, но
у меня не было никакого желания рассказывать кому-либо о ней. Не потому, что я такая вредная. Просто сомневалась, что смогу при этом держать лицо и ничем не выдам своего волнения и напряжения, которого становилось все больше.
Чудо все-таки произошло. Чуть позже, когда я уже упала в кровать и прикрыла глаза. Сон пришел почти сразу. Окутал тишиной и полнейшей темнотой. Потом перед глазами замелькали какие-о разноцветные пятна и…
И я проснулась от громкого звука будильника. Думаю, все, кому приходится рано вставать на работу, искренне его ненавидят. Вот и я этим утром его ненавидела. Поднималась с кровати тяжело. Будто кто-то невидимый давил на плечи, вынуждая снова упасть и закрыть глаза.
Как итог — я снова чуть было не опоздала на работу. И виной тому на этот раз была не пробка, а мое желание поспать еще немного.
Работы снова было много. Соколов, будто издеваясь, пытался загрузить меня настолько, чтобы я даже по своим делам отойти не могла. Только с личного разрешения Соколова Артема Федоровича. Одно порадовало — его мать с невестой за весь день не появились. Значит, пока в отношении них можно было выдохнуть более свободно и спокойно.
Под конец дня меня вообще «обрадовали» новостью, что у Соколова на следующей неделе день рождения и в пятницу (опять же следующую) он будет собирать коллег в каком-нибудь ресторане. И мне, чтоб его, тоже надо будет там присутствовать. Секретарь, как-никак. И отказаться возможности нет. Только если заболеть и свалиться с температурой под сорок. В начале своей работы… Чтобы уже через месяц меня точно уволили. Значит, придется идти и изображать радость от того, что меня вообще туда пригласили. И желать Соколову всех благ. Последнее не желалось вообще. А вот чтобы он хотя бы ногу подвернул к концу вечера…
Впрочем, я мыслила мелочно и не очень-то достойно. Поделать же с собой ничего не могла. Хотелось, чтобы он испытывал боль. Не физическую — душевную. Как я в свое время. Как это сделать? Понятия не имела.
Узнала я о празднике, кстати, от Михайлова, который снова нарисовался в приемной в конце рабочего дня.
— Разве я могу оставить вас одну, Елизавета? — спросили у меня вместо приветствия. До этого мне посчастливилось вообще его не видеть. — Тем более, вы обещали мне поход в ресторан.
— Я вам ничего не обещала, — нахмурилась. Нужно было улыбаться, разбрасываться заученными и банальными фразами. Но вместо этого я сейчас убийственно смотрела на стоящего напротив моего рабочего стола Сергея.
— Мне не могло послышаться, — стал настаивать Михайлов.
— Вполне себе могло, — немного нервно сказала. В самом деле его общество стало меня напрягать. Первое впечатление оказалось ошибочным.
— Но я же… — только снова заговорил мужчина, упер руки о столешницу, как вчера, наклонился ко мне ближе и…
И тут открылась дверь, ведущая в кабинет Соколова. Никогда бы не подумала, что буду рада этому!
— Сергей Игоревич, — официально начал Артем, — какими судьбами? У вас появились ко мне вопросы?
Михайлов выпрямился и с явным неудовольствием посмотрел на мое вечно хмурое начальство. Боже… Артем — мой начальник. До меня почему-то только сейчас окончательно это дошло.
Как только это случилось, внутри заворочался протест. Я была не в восторге от этого. Выбора не было.
— Никаких вопросов.
— Тогда зачем же вы сюда пришли?
Артем закрыл за собой дверь и тоже подошел к столу, за которым сидела я. Сидела, стоит отметить, тихо. Боялась лишний раз пошевелиться. Только рукой к сумке потянулась, чтобы поскорее вскочить с места и скрыться. Куртку бы только не забыть.
— Я думал, мы уже все обсудили. И у вас не должно было остаться вопросов, — холодно произнес Соколов.
— Да, обсудили, — не стал спорить Михайлов. — И я старался более понятно объяснить свою точку зрения.
— Плохо пытались. До меня не дошло.
Они бы еще долго говорили непонятно о чем. Я видела по их взглядам, что перепалка вполне могла перерасти в потасовку. Поэтому не придумала ничего лучше, чем все-таки напомнить о своем присутствии. Поднялась из-за стола и обратилась к Соколову:
— Артем Федорович, могу я идти?
И вот почему мне показалось, что он сейчас заорет во всю мощь своих легких короткое «Нет!»?