Только я об этом подумала, как телефон разразился громкой трелью. Звонила мама. Кажется, мне предстоял тяжелый разговор. Потому как я не могла объяснить ей свое отсутствие дома. Вообще не хотелось ни с кем делиться мыслями и чувствами, связанными с произошедшей этой ночью близостью. И так уже чувствовала себя паршивее некуда.
Мама была злой. Что неудивительно. Я сама на себя злилась. Поэтому-то и помалкивала, когда родительница изливала душу. Пусть и было не очень приятно. Все-таки я уже не подросток, чтобы так меня отчитывать. С подобным контролем вообще удивительно, что у меня что-то случилось. Я уже, признаться, и подзабыла, когда была с мужчиной в последний раз.
— Я еду домой, успокойся, — единственное, что смогла вставить в мамин монолог я. Потому как поток ругани и критики лился на меня, не переставая. — Ничего страшного не случилось.
Тут солгала. Это была катастрофа. Моя личная. В связи с этим, никому знать о ней не следовало. И пока я буду добираться до дома, у меня будет время все обдумать и придумать более-менее правдоподобное оправдание своего поведения.
— Ты могла бы хотя бы написать, — продолжала возмущаться мать.
Я торопливо шла по улице и искала взглядом хотя бы автобусную остановку. И когда та показалась неподалеку, пошла прямиком к ней. Доеду до ближайшего метро, а там уже будет проще.
— Ты меня вообще слышишь? — возмутилась мама. — Я у тебя спрашиваю, а ты не отвечаешь!
— Ты что-то спрашивала? — пробормотала, смотря на табличку, висевшую прямо над головой. Так… и какие автобусы у нас ездят? Странно, что они здесь вообще есть. Потому как район явно не из обычных. — Я не расслышала.
— Вот, дожила, — стала возмущаться мама. — Родная дочь совсем не интересуется самочувствием родной матери.
— Мам, — вздохнула, продолжая гипнотизировать табличку, — успокойся. Все нормально. И пора бы уже осознать, что я не маленькая девочка. И вполне могу позаботиться о себе самостоятельно.
— Пока ты живешь с нами… — начала было она, но я ее перебила. Чудом смогла найти в себе на это силы.
— Хватит, — отрезала резче, чем собиралась. — День только начался, а ты начинаешь меня отчитывать. С такими темпами, я навечно останусь с вами. А ты ведь хотела, чтобы я начала самостоятельную жизнь. Все, мам, автобус подъезжает. Примерно через час буду дома.
Сказав это, я первая отключилась. На душе стало еще более паршиво, чем было до этого. Словно я мелкая школьница, которая вместо школы, пошла гулять с друзьями и ее все-таки спалили. И теперь я оправдывалась. Потому что боялась, что мне прилетит от родителей. Хотя, прилетать уже ничего не должно было.
Автобус остановился. Дверцы открылись, и я вошла в салон. Давно я не ездила на автобусе. После того, как смогла купить машину, пусть и подержанную, общественный транспорт был забыт, как страшный сон. И если бы Соколов, сволочь, не влетел в меня, я бы так и ездила на своей старой иномарке.
Мысли об Артеме вызвали смешанные чувства. И это было странно. Потому как, до этого момента, единственное, что я к нему испытывала — это ненависть. Пусть и не такую сильную, как раньше. Но она разъедала меня изнутри каждый раз, когда я видела этого мужчину. Что же изменилось сейчас? Он, не сомневаюсь в этом, не стал лучше. И навряд ли осознал, что поступил тогда мерзко. Но, тем не менее, я не могла себя понять.
Что же случилось?
Глава 3. Друг для друга никто
Автобус был битком, поэтому на какое-то время из моей головы вылетели вообще все мысли, кроме одной: какого черта я еще хожу в туфлях? Пора доставать ботинки. Судя по всему, на автобусах и метро мне ездить еще черт знает сколько. Это не выйти из машины и пройти всего ничего до места работы или до дома.
Домой я пришла злая, уставшая и голодная, как дворовая собака. Мама, увидев меня в не очень радужном настроении, трогать пока не стала. И на том, как говорится, спасибо. У меня было время принять душ, опустошить холодильник и снова все как следует обдумать.
Выйдя из ванной комнаты, Артем сразу направился в спальню. Там он оставил спящую Лизу. Не хотел ее тревожить или будить. Надо было привести мысли в порядок, остыть, после проведенной совместно ночи. Которая у них закончилась только под утро. Потому что Соколов, как оказалось, был очень голоден. Он и сам подумать не мог, что настолько истоскуется по телу этой девчонки. Однако, войдя в спальню, он никого не увидел. Так и замер на пороге с приподнятой рукой, в которой сжимал полотенце. Пока шел, вытирал волосы. Хотел как можно скорее снова увидеть девушку. А вместо этого увидел уже привычно пустую постель.