Не спросить об этом я не могла. Потому что время шло, а я так и не знала, что с моей старенькой, но верной иномаркой. Вроде повреждения были не настолько глобальными, чтобы ремонт затягивался так надолго. Тем более, делать мне машину должны были в автосервисе знакомого Соколова. — В ближайшие дни вам вернут машину, — ответил мужчина, внимательно смотря на дорогу. — Не стоит из-за этого переживать. — Слишком долго, — вздохнула. — И скажите мне потом, сколько я буду вам должна за ремонт. Не… — Я не возьму с вас денег, — отрезал Соколов. — Это не обсуждается. Закроем на этом тему. — Нет, — заупрямилась я. — Не хочу быть у вас в долгу. Я оплачу ремонт. — Какая вы, оказывается, упрямая, — поморщились в ответ.
Смолчала. Потому как да, я была упрямой. И временами гордой. Причем, не всегда, когда надо.
Я бы провела остаток пути в молчании. Но у меня были вопросы, на которые я надеялась получить ответы. И они не были связаны с моими долгами. Зато касались работы.
Соколов ввел меня в курс дела. Объяснил, что от меня требуется. И что будет в случае, если я скажу или сделаю что-нибудь не то. По всему выходило, что лучшим для меня решением будет — сидеть и не высвечивать. Ну, и за начальством записывать. Ведь потом по собственным же записям представлять Соколову отчет. И если ему снова что-то не понравится… Я точно сорвусь и выскажу ему все, что о нем думаю. А думаю я, понятное дело, не в очень хорошем ключе.
И вот мы наконец-то добрались до места. Как оказалось, это тоже был офис. Только другой компании. Партнеры, значит.
Здание, в котором располагался офис, было гораздо больше того, где работала я. Но не буду расписывать обстановку. Мне всегда казалось, что офисы похожи между собой.
Мы подошли к лифтам. Артем нажал на кнопку вызова. Я же стояла в стороне и изображала из себя дерево. То есть вроде и живая, но шевелиться и говорить не очень хочется. Мне было некомфортно рядом с Соколовым. Он это, разумеется, понимал. Только, кажется, делал вид, что не понимает. Взглядом косил и хмурился, пока мы ждали лифта. Точно хотел что-то сказать, но не решался. Или считал, что сейчас не самое подходящее время.
И вот наконец-то лифт приехал. Мы вошли внутрь и стали подниматься на седьмой этаж. Уж не знаю, кто там такой важный заседал, но уж точно не простой работник. Да и не стал бы в таком случае Соколов мчаться к нему на встречу.
Но, видимо, судьба снова решила подложить мне свинью. Потому что лифт застрял где-то на середине пути. Остановился, резко дернувшись. Я, от неожиданности, не иначе, потеряла равновесие и буквально упала на Артема. Ухватилась руками за его пальто. Да и Соколов успел перехватить меня за талию и прижать к себе. Последнее, стоит отметить, было лишним. Однако, первые пару секунд я не придавала этому значения. Только потом до меня стало доходить, что мы стоим слишком близко друг к другу. И что меня с силой прижимают к себе. А ведь, если бы этот мерзавец не испытывал ко мне определенного интереса, то не стал бы продолжать удерживать меня. Отпустил бы уже.
Я только хотела возразить, как тут же передумала. Потому что свет, который до этого ярко горел в лифте, мигнул пару раз и… погас, оставляя нас в ловушке, в полной темноте. Тут уже было не до возмущений. Я всегда не очень-то любила темноту. А тут… замкнутое пространство. Мы находимся в подвешенном состоянии. В общем, я сама прижалась к Артему. Искала в нем хоть какую-то защиту. Пусть и мнимую.
Пока я стояла и пыталась разглядеть что-нибудь в кромешной темноте, Артем достал из кармана пальто телефон и включил на нем фонарик. Затем нажал на панели кнопку вызова диспетчера и вкратце обрисовал ситуацию. Теперь нужно было просто стоять и ждать, когда нас вызволят отсюда.
— Ты вся дрожишь, — заметил босс и… провел рукой, которой до этого удерживал меня за талию, по спине сверху-вниз и обратно.
Наверное, сейчас я выглядела очень комично. Стою, жмусь к мужчине, которого искренне ненавижу. И смотрю в темноту выпученными от удивления глазами. И слова сказать не могу, потому что, кажется, губы слиплись. Или вообще срослись. Я замерла, боясь пошевелиться лишний раз. Это вообще происходит на самом деле? И этот мерзавец только что коснулся меня?
Да как он посмел! Ненавижу! Насколько нужно быть…
По спине побежали мурашки. И то были не мурашки предвкушения. Это снова был страх. Потому что реакция собственного тела напугала. Мне понравилось прикосновение. Такой подлости от самой себя я никак не ожидала.
— Что вы… — выдохнула.
И это было единственное, что я смогла из себя выдавить. Дальше Соколов и сам бы не стал меня слушать. Развернул к себе так, чтобы мое лицо оказалось напротив его, и поцеловал. Жадно, нетерпеливо, настолько горячо, что у меня почти сразу закружилась голова, и стало нечем дышать.