— Я все поняла, — сказала, быстро записывая за Артемом в блокнот, который прихватила со своего стола. Как чувствовала, что пригодится. — Что-нибудь еще?
Ручка замерла над тонким листком бумаги. Ну что, скажешь еще что-нибудь? Судя по всему, ты считаешь, что я не человек, а какой-то робот. Успеть бы выполнить все поручения до конца рабочего дня. Иначе я снова рискую застрять здесь надолго.
— Принесите мне кофе.
Ну да, ничего другого ожидать и не следовало. Ты еще раз десять будешь гонять меня до кухни и обратно. Будто сам не в состоянии до нее дойти.
— Хорошо, — проговорила, не смотря на мужчину. — Я могу идти?
— Да, — бросили мне в ответ.
И слава богу. Потому что, если бы ты задержал меня у себя, я бы… не знаю, что с тобой сделала. Разумеется, только в мыслях.
Одно могу после этого сказать — если Соколов продолжит пить кофе в таких количествах, то ему рано или поздно станет очень плохо. Поддерживать свой организм в бодром состоянии нужно другими способами. Ведь эффект от кофе кратковременный. А сам напиток не сказала бы, что очень полезен.
Я промучилась с новыми поручениями часа два. Потом меня отвлекли цокот каблучков и приятный запах духов. Приподняв голову, увидела двух женщин. Одна из них точно была мне незнакома, а вот вторая… Не надеялась встретить здесь мать этого мерзавца. Пусть и видела ее всего лишь раз, но этого короткого мгновения хватило, чтобы мы возненавидели друг друга. Помнится, тогда она сказала, что я всего лишь игрушка из дешевого магазина. И что ее любимый сыночек никогда не выберет себе в жены подобную мне. На что я, если мне не изменяет память, ответила, что живого человека сравнивать с игрушкой нельзя. И еще, что я верю в искренность Артема по отношению ко мне. Глупая девчонка решила показать молочные клыки. Как итог — почти сразу обломала их все под корень, а потом мучилась от адской боли.
— Снова новая, — процедила мать Соколова. — Ладно… Пора бы привыкнуть. Сообщите своему начальнику, что пришла та, кого он меньше всего ждал.
— Позвольте узнать, — заговорила, вставая с рабочего места. Можно было просто позвонить по телефону и передать слова его матери так. Но я не стала этого делать. Находиться рядом с этой женщиной было невыносимо. К мысли, что мне придется работать с Соколовым, я почти привыкла. Но вот… Что если она меня узнает? И тут же расскажет все своему горячо любимому сыну-мерзавцу? — Как мне к вам обращаться?
— Евгения Степановна, — последовал высокомерный ответ. — Запомните сразу. Если задержитесь здесь дольше, чем на месяц.
На месяц или нет, а вот встречаться с этой женщиной у меня желания не было.
— А ваше имя? — спросила у молчавшей до этого девушки. — Если Артем Федорович спросит, кто все-таки пришел.
— А ее имя вам знать не обязательно, — ответила за девушку Евгения Степановна. — Чего вы ждете?
Ничего, собственно. Просто решила быть с вами максимально вежливой. Однако, не горела желанием и дальше себя мучить. Поэтому и пошла к кабинету Артема. Постучала.
И вскоре уже сообщала ему о том, что прибыла его драгоценная матушка. Которая по какой-то причине сначала не хотела даже представиться. А уже через минуту снизошла до этого.
— Вот даже как, — хмыкнул Соколов, кривя губы в усмешке. — Что ж, пусть заходит.
— Она не одна, — решила предупредить. Не знаю, почему. Жалко мне его в эти минуты не было.
— Ожидаемо.
Больше ничего говорить не стала. Вышла из кабинета, но оставила дверь приоткрытой. Евгения Степановна поняла мой жест правильно. И, не говоря ни слова, вошла в кабинет своего сына. За ней последовала и молчаливая девушка. Которая, чего скрывать, так же мне не очень-то понравилась. Пусть мы не перекинулись и парой фраз, было понятно, что она точно такая же, как и мать Соколова: холодная, расчетливая и жестокая. Ну и самоуверенная, разумеется. Внешность у нее была ангельская, но меня сложно обмануть. Вообще сложно играть человеком, если он перестал верить в честность и порядочность людей. Я всегда ждала подвоха.
Чтобы снова не погрузиться в ненужные воспоминания, которые при виде матери Соколова, вновь предстали перед глазами, я вновь погрузилась в работу. В смысле, постаралась всячески отвлечься. Было еще столько дел. А я тут опять голову всякой ерундой забиваю. Болезненной и никому не нужной. Была бы возможность стереть себе воспоминания, я бы с удовольствием это сделала. Только вот это было невозможно. Поэтому-то я сейчас и мучилась.