– Я мог бы, но проще будет переждать это время в родных местах.
– А деньги? Если ты должен скрываться, то ты ведь не сможешь зарабатывать, – нашла весомую причину я. – Оставайся. Поживешь у меня, м?
Ник улыбнулся и притянул меня в свои объятия:
– Я ценю твою заботу и твоё предложение, красотка, – его тёплая ладонь скользнула по моему позвоночнику, заставив меня выгнуться от удовольствия. – Но здесь меня могут очень легко обнаружить, и это сыграет против твоего отца. Но главное – я не хочу подставлять под удар тебя.
Я грустно вздохнула и крепко прижалась к парню. Конечно, он прав. Вероятно, прав. Мы оба толком не знали, против кого играли. Но если уж даже мой папа посчитал за лучшее отослать Ника из страны, значит угроза и впрямь была не шуточная.
– Знаю, мне тоже не понравилась идея расставаться с тобой надолго, – прошептал он в мои волосы. – Но по-другому никак… Если только ты не готова поехать со мной.
– Что? – я отстранилась от него и удивленно заглянула в его глаза.
– И если ты думаешь, что у тебя есть выбор, то я разочарую тебя, красотка, – Ник победно улыбнулся и добавил. – Собирай вещи, Каталина. Вылет через четыре часа, а нам ещё до аэропорта доехать надо.
– Ты предлагаешь мне полететь с тобой в Россию? Ты в своём уме? – я все ещё пребывала в шоке от его слов.
– Более чем.
– Но как же родители?.. И универ?..
– Так мы ведь не навсегда уезжаем, – подмигнул мне Ник.
Ник
Ладно, каюсь. У идеи прилететь в Россию с Каталиной было тройное дно. Во-первых, бразильянка будет со мной, а значит – моей. Во-вторых, отъезд дочери послужит отличной мотивацией для Александра завершить всё это дело быстрее. А кроме того она послужит моей страховкой – и это в-третьих. Не то, чтобы я не доверял своему шефу…
Но полностью полагаться на его голословные утверждения я тоже не мог. Я и так уже вляпался в мутные делишки Пабло, и желания погружаться в это или что-то другое у меня не было. Шеф мог быть со мною честен, а мог и не быть. Так что Каталина в России была крайне необходима.
И сейчас эта эмоциональная, вспыльчивая и неугомонная девушка застыла соляным столбом прямо передо мной.
– Собирай чемодан, красотка, – напомнил я ей. – В России будет… прохладно.
– Нет, ты серьезно?
– Я уже купил билет на твоё имя, – сообщил я. – На соседнее кресло.
Она с сомнением посмотрела на меня и взмахнула руками:
– Нет! Я не могу вот так всё бросить и…
Я склонился к ней и прошептал на ушко, сходу сбивая ее запал:
– На самом деле можешь, – бразильянка задумчиво прикусила губы, и я добавил с усмешкой. – К тому же это не надолго. Ты же не за декабристом в ссылку едешь.
– Не за кем? – удивленно переспросила она.
– Декабристы. Опальные мятежники. Царь отправил их в ссылку в суровую и холодную Сибирь, а их жены поехали за ними.
– Зачем они это сделали? – нахмурилась девушка.
– Я полагаю, для поддержки. И потому что ссылки были пожизненными. Если бы эти женщины не поехали, то больше никогда не увидели бы своих любимых.
Каталина некоторое время смотрела мне в глаза, а потом, вздохнув, сказала:
– Так, говоришь, будет прохладно? Мне взять пару толстовок?
Я не смог сдержать улыбку:
– Бери всё самое тёплое, моя отважная девочка.
А потом я ещё раз поцеловал ее так, чтобы у неё голова закружилась, так, чтобы дыхание сбилось, так, чтобы сердце застучало чаще. Так, как я собирался всегда целовать ее.
В аэропорт Галеана мы приехали всё на той же посольской машине с отстрелянным боковым зеркалом. Быстро сдали багаж, прошли досмотр и вскоре уже поднимались на борт. Я всё ждал проблем или вопросов на досмотре, но нет. Всё прошло гладко, так, словно я не был сбегающим из страны предателем. Значит здесь Александр не подвёл, дав мне время улететь. Оставалось надеятся, что не подведёт он и в остальном.
Перелёт длился долго, и мы с Каталиной успели обсудить всё на свете – детство и школу, планы на будущее и мечты, наших родителей и моих братьев (бразильянка была единственным ребёнком в семье). И, хотя я и рассказал ей о своих братьях, кое-что совершенно вылетело у меня из головы.
/2
Нас встречал Командос – Костя, мой старший брат – и по моей просьбе он говорил по-английски, чтобы девушка понимала его.