И вот вопрос, почему меня бесит то, как Дальский ей улыбается? Удивление, что он в принципе способен на такую улыбку, отходит на дальний план.
— Зара, и можно на «ты», — щебечет та, тоже заметно раздражая. Или виноваты пузырьки «Голубой лагуны»?
— Саша, — отзывается тот и моё терпение не выдерживает.
— Вы серьёзно?! — я поворачиваюсь, чтобы заглянуть ему в лицо.
— В конце концов, мы практически родственники, — Зара лучится от довольства. — Так что там с танцами? Оля!
— Танцы танцуются.
— Вот и мы потанцуем, — заявляет Дальский и, пока я открываю рот для возражений, сам спускает меня со ступеньки.
И мы действительно идём танцевать.
Количество танцующих уменьшилось вдвое и разделилось по парочкам, в ряды которых вступаем и мы.
— Я даже знаю что ты хочешь спросить, — улыбается Дальский, притягивая меня ближе, чем положено. — Как я здесь оказался?
— Вы плохо меня знаете. — Мои ладони скользят по его груди, плечам и обвивают за шею. Сделаю вид, что не имею к этому отношения. — Почему Зара вас не знает? Крамель ведь ваш брат.
— Потому что я опоздал на их помолвку, — вздыхает он и, кажется, с сожалением. — А когда приехал… Мы разругались с Владом и дальше парковки я не попал — развернулся и уехал домой.
— Я не понимаю, — мне вспомнился разговор с Зарой по пути сюда. — Откуда между братьями может быть столько вражды?
— Расскажу, если перестанешь выкать.
Можно подумать, что выканье меня спасает… Уже сейчас я ощущаю приятное томление и азарт, а пальцы случайной лаской касаются его шеи и линии волос. В то время как Дальский ведёт себя по-джентельменски, разве что расстояние между нами не соответствует приличиям.
— И что изменится? — Я поднимаю взгляд и едва не мурчу, когда его ладонь зарывается в распущенные волосы.
— Узнаем, — Дальский скользит взглядом по моим волосам, скулам, губам и возвращается к глазам. — Ты против?
— Я воздержусь, — выдыхаю я ему в губы, прикрывая глаза.
Но у судьбы оказались другие планы.
— Александр Германович! — Сложно не узнать громкий голос Сухорукова. — А я до последнего не верил, что ты приедешь!
— Иван Фёдорович, — откликается Дальский, бросает последний взгляд на меня и разворачивается, чтобы пожать ему руку, — как бы я смог отказаться от вашего приглашения.
— Ты — легко, — смеётся Сухоруков и именно этот момент я выбираю, чтобы раствориться в толпе. — Слушай…
Проходя через танцующих, я беру направление к бару. Не самое лучшее решение, но я залпом опрокидываю в себя «Б-52», прошу коктейль с собой и, обхватив влажную стенку бокала, выхожу из отеля.
Самое печальное, что никакого душевного раздрая я не чувствую и, расстроившись от этого ещё больше, я делаю первый глоток.
Глава 16
Бассейн завораживающе переливается всеми оттенками голубого, жаль, что утопиться в таком точно не получится. Хотя хочется настолько, что я погружаю ладонь в кристально-чистую воду. Тёплая. Понимая, что всё равно спасут, я сажусь на шезлонг, делая глоток.
Зря я согласилась. Очень зря. С другой стороны, переоценивать свои возможности — моё любимое хобби последних недель.
— Ты замёрзла.
А даже если нет, то это не забота, это приказ. И я бы увернулась от накинутого на плечи пледа, но он мне только на руку. Можно добавить сверху ещё парочку таких же — чем качественнее я отгорожусь от Дальского, тем меньше соблазна.
Но о чём это я?!
Плюнув на вежливость и личные границы, он садится рядом со мной на шезлонг, настолько близко, что его бедро прижимается к моему. Где мои пледы?! Ни разу за пять лет знакомства наше сотрудничество не оказывалось таким тесным и слава Богу! Я собираюсь отодвинуться, но его рука стальной хваткой удерживает меня за талию.
— Сиди.
— Да с чего бы вообще?! — взрываюсь я, последними неделями доведённая до предела своей стрессоустойчивости. — Я больше не тво… ваш…
— Кто? — Дальский слитным движением пересаживает меня на свои колени и всё, что я могу — успеть отставить бокал с Пина Коладой в сторону, чтобы не залить коктейлем рубашку бывшего начальства.
Я. На коленях. Дальского.
Стоило догадаться чем закончится этот вечер ещё полчаса назад. Хотя вру, не полчаса — минимум полмесяца.
— Секретарь, — выдыхаю я.
Мой взгляд далёк от мыши, смотрящей на удава. Та мышь сразу бы сдохла, только посмотрев в глаза Александра Дальского. Потому что арктический взгляд горит, отзеркаливая тусклые светильники вокруг, в то время как их хозяин мягко отбирает у меня бокал, прервав зрительный контакт едва ли на мгновение.