— Оль, что не так? — ожидаемо ловит он меня на половине пути.
— Всё не так. — Мой тяжёлый вздох не мешает Дальскому держать меня в объятиях и медленно поглаживать обнажённую спину.
— Ты на меня не работаешь, — напоминает он.
И меняется дыхание, загорается взгляд, тускнеет реальность. У нас обоих.
— Я работаю на твоего брата, — выдыхаю я, не мешая ему избавляться от одеяла, враз ставшего лишним.
— Всё равно, — шепчет он.
И в этот раз я отчётливо осознаю под чью рубашку пробираются мои ладони, чью спину царапают ногти и чьи губы заставляют забыть обо всём. Я осознаю, но это не мешает мне поддаваться его желанию. И потворствовать своему, которое я больше не в силах контролировать.
— О! — стоит мне показаться на людях, как Зара машет мне рукой, прощается с кем-то и идёт навстречу. — Я думала не увижу тебя раньше понедельника.
— Не смешно, — пытаюсь нахмуриться я, но, хоть убей, не получается.
— Да ладно, — смеётся она. — Идём я тебя накормлю, а ты мне всё расскажешь.
— Ну и? — подаётся вперёд Зара, когда мы устраиваемся на террасе ресторана. Я с завтраком, хоть на дворе почти два, она с кофе и пирожным.
— Что? — поднимаю я глаза, перестав ковырять омлет.
— Где твой Саша?
— Не мой и не Саша, — качаю я головой, вздыхая.
— А кто, Александр Германович? — Зара долго всматривается в меня и ахает. — Оля, только не говори, что ты так его и назвала!
— Я привыкла, — очередной мой тяжёлый вздох перекрывается её смехом.
— И чем тебе это аукнулось? — веселится она.
Новым безумием и смятыми простынями.
— Я не хочу сейчас об этом думать.
Подожду тишины и спокойствия собственной квартиры. Или родного уже архива, размышлять в котором одно удовольствие.
— А придётся подумать, — фыркает она и поднимает взгляд выше меня. — Привет, Саша.
— Доброго дня дамы, веселитесь? — Дальский садится на единственный свободный стул.
— Откармливаемся. — Зара откидывается на спинку стула. — Саш, а где Влад?
— Кстати, да. — Не то чтобы я успела соскучиться по начальству, но его присутствие отвлечёт Зару от моих отношений, которые я сама ещё не понимаю.
— Должен был приехать утром, — Дальский оглядывает террасу.
— А, пока его нет, может, раскроешь нам страшную тайну? — округлив глаза, Зара перегибается через стол.
— Откуда у меня тайны? — его пристальный взгляд заставляет меня вернуть чашку на блюдце. Не хватало ещё обжечься, причём в самом прямом смысле. Как же всё усложнилось-то! — Тем более, страшные.
— А я вспомнила, где тебя видела! — внезапно радостно взмахивает руками она. — В тот день, когда праздновали нашу с Владом помолвку! Я вышла на улицу и видела как вы… — Зара кривится. — Как вы ругались.
— Для нас это нормальное явление. — Дальский жестом подзывает официантку и просит кофе.
— А разные имена у родных братьев тоже в порядке вещей? — Да, мне интересно.
— Оль, это долгая история, — вздыхает он.
— Так мы не торопимся, — смотрит на меня Зара. — Тем более, мы тут все почти родственники.
С какого перепуга она причислила меня к их весёлой компании я даже спрашивать не буду.
— Это не секрет, — пожимает плечами Дальский, — но, естественно, на каждом углу мы об этом не кричим.
— И всё же? — не успокаивается Зара.
— Наши родители погибли, когда мне было семь, а Владу едва исполнился год, — начинает он, но останавливается, пережидая пока официантка поставит перед ним кофе. — Никто из родственников не стал брать опекунство над двумя сиротами и нас закономерно отправили в детский дом. Вот только разделили, несмотря на все мои… возмущения.
Возмущения! Боже мой! Как бесстрастно он говорит о том, отчего руки у меня враз покрываются мурашками. Стоит только представить как кричал и вырывался, стремясь остаться с братом, маленький, беззащитный ещё, мальчик. Но если разом задрожавшие руки я могу спрятать под стол, то глаза не спрячешь.
— Но это же… — Зара вздыхает. — Жутко.
— Так получилось, — бесстрастно отзывается Дальский и делает глоток. — Мы попали не в лучшее заведение, а там царили свои порядки.
— И что было дальше? — хмурится она.
— А дальше меня усыновили. Почти сразу после приезда в приют за мной пришли бывшие соседи наших родителей, Герман и Елизавета Дальские. Отцу дали работу за границей и скоро они должны были уезжать, но оставить меня в детском доме не могли.
— А Влад? — после долгого молчания спрашивает Зара.
— А его им не отдали, отделались тем, что семью он всё равно не помнит. И тем, что неизвестно ещё смогут ли они оформить мои документы для выезда из страны. Поэтому Влад остался, — барабанит он пальцами по столу, — ещё на два с половиной года.