— Как видишь, интересует. — Он подходит и хочет обнять, но я выворачиваюсь. Плевать на мурашки, плевать на заходящийся в истерии пульс. — Что плохого в желании тебе помочь?
— Помочь?! — Из груди вырывается нервный смешок. — Теперь это так называется?
— Оль, что не так? — Дальский больше не делает попыток меня коснуться, но и отходить не собирается.
— Всё не так.
Ничего не изменилось. Да, Дальский оказался способен на гораздо большее, чем смотреть на мир через призму собственного равнодушия, но остальное… Безграничная самоуверенность в собственных силах и непробиваемое «я умнее всех» раздражало меня ещё тогда, но сейчас перешло все границы.
Какой смысл объяснять, если в следующий раз он сделает всё то же самое? Раздражённо выдохнув, я нарочито спокойным шагом иду к столу, но… Сумка с силой ударяется о сиденье и я срываюсь.
— Ты считаешь, что можешь всё. Выдёргивать своих сотрудников с выходных и отпусков. Требовать от них невозможного. Считаешь, что можешь распоряжаться всеми и всем! — И, наверное, надо бы остановиться, но куда там. — Почему бы не вернуть удобного и послушного секретаря, а то к новому привыкать придётся! Тем более, что старого можно просто купить. Деньгами, отпуском, должностью, ещё чем-нибудь…
Для чего я распинаюсь? В его ответном взгляде нет ни согласия, ни, хотя бы, желания понять.
— Почему бы не помочь брату, если это так выгодно! И убить сразу не двух — десяток зайцев. Как же, ведь это всё, — я обвожу рукой архив, — только на пользу. Крамелю, мне, Сухорукову, но, главное, тебе. Ведь вот ты, непревзойдённый Александр Дальский, добивающийся всего, чего только душа пожелает! Всегда. Даже если для этого придётся стать немножко человеком.
— Сюрприз не удался, — усмехается он, скрещивает руки на груди.
— Сюрприз — это неожиданный визит, конфеты, цветы или девчачий медведь с меня ростом. То, что делаешь ты — не сюрприз. — Я приближаюсь, не отрывая взгляда от льдистых глаз. — Ты перестроил архив — хорошо. Решил отправить меня в отпуск — прекрасно. И я бы даже промолчала… наверное, но это — уже перебор.
— Ты утрируешь, — кривится Дальский. Удивительно, как вообще стоит и слушает вместо того, чтобы развернуться и уйти.
— Это я-то утрирую?! — Я подхожу почти вплотную к нему. — Это не твоя компания, не твои сотрудники, но тебе же это не волнует. Так объясни мне, Саша, — я издевательски выдыхаю имя ему в губы, — зачем это всё? Чтобы помириться с братом? Чтобы оказать услугу Сухорукову? Или чтобы купить меня?
— Тебя? — криво улыбается Дальский.
— Или мой профессионализм, — я отхожу на два шага, чувствуя, как с громким «бдыщ» лопается внутри искристый шар, появление которого я умудрилась пропустить. — О котором теперь так хорошо известно Сухорукову. Ведь я у тебя уже есть, — с усмешкой качаю я головой, — и мы прекрасно проверили это уже не раз.
— То, что ты… — Я поднимаю руку, заставляя его замолчать.
— Я больше не хочу твоей помощи. Никакой. Ничего не хочу, — я с горечью качаю головой. — Знаешь, был момент, когда я решила, что всё возможно. Что ты — не тот человек, которым я считала тебя все эти годы, но я ошибалась.
— Ты не права, — заявляет Дальский и смотрит так, словно обнаружил во мне другого человека.
— В том, что ты собираешься распоряжаться моей жизнью также, как «Олд-Арном»? Сомневаюсь. Что будет следующим, Александр Германович? — Своё имя не нравится ему, кажется, даже больше, чем смысл разговора. — Купишь мне машину? Подаришь квартиру? Поменяешь мои мысли на свои?
— Я не собираюсь тебя менять! — Дальский подходит ближе. — Оля, ты на взводе, — он касается моей щеки. — Допустим, что я перегнул палку, но ты успокоишься и потом мы поговорим.
— Нам не о чем говорить, — качаю я головой, чувствую, как горечь обволакивает внутренности. — Больше не о чем. Всего доброго, Александр Германович. Прошу вас впредь меня не беспокоить. Ваше внимание слишком бесценно для простого секретаря, боюсь, не расплачусь.
— Оля…
— Оль, ты тут? — Хлопок двери и жизнерадостный голос Зары. — О! У нас опять изменения. Привет, Саша.
— Александр Германович уходит, — я перевожу взгляд на неё и Зара спотыкается, — а нам нужно работать.
Работать, ха! Легко сказать, если, вместо адекватных мыслей, в голове бардак, и весь он крутится вокруг одного определённого человека. Перегнула? Ни черта подобного! Дальский уже не видит границ, а я не хочу в один прекрасный день проснуться и понять, что его помощь и забота загнали меня в золотую клетку.