— Эми, — позвал Антон тихим голосом, но в нем звучало предупреждение.
— Мне очень жаль, возможно, я непростительно груба, — Эми вспыхнула, — но проблемы экологии я переживаю особенно остро.
Теперь рука Лавинии превратилась в тиски, словно она только что осознала опасный вызов, брошенный ее авторитету. В своем облегающем фиолетовом платье она походила на змею, готовящуюся к прыжку.
— Ну, милая Белоснежка, — прошипела она, — вы съели мое отравленное яблоко, и когда мы можем ожидать, что вы впадете в глубокий — и, главное, полный молчания — сон?
— По сути дела, Эми права, — быстро вступил в разговор Антон, в то время как Эми покраснела еще больше. — Новая технология даст нам возможность получить большие прибыли. И я собираюсь представить развернутый план на следующем генеральном совещании акционеров.
Как только гости встали из-за стола и направились в гостиную, Эми, сославшись на усталость, быстро ретировалась в комнату. Лавиния намеренно проигнорировала девушку, а Антон, зажатый с обеих сторон хозяйкой и ее банкиром, был слишком занят разговорами, поэтому лишь мельком взглянул помощнице вслед.
Упав на кровать, Эми почувствовала, как веки защипало от слез унижения и обиды. Девушка уходила, а за ней несся шлейф из комментариев Лавинии, кои, к счастью, она не расслышала, но которые вызвали бурный приступ хохота у гостей.
* * *Эми лежала в своей холодной кровати, несчастная и расстроенная. Несмотря на огромные размеры дома, время от времени снизу до нее доносились звуки музыки и смех. И она снова чувствовала себя ребенком, изгнанным в свою комнату за плохое поведение и подслушивающим веселье, которое ему не разрешено разделить.
Она еще не спала, хотя час был поздний, когда дверь открылась, и свет проник в комнату.
Эми прищурилась, глаза с непривычки резало от боли, и села на кровати. Высокая фигура нависла над ней.
— Антон?
— Что вы, черт возьми, себе позволяете? — зло спросил он. — У вас помрачнение рассудка?
— Антон, мне очень жаль, — умоляла она, — не знаю, что на меня нашло.
— Разве вы не слышали ничего из того, что я вам говорил по дороге сюда?
— Да, я слышала…
— Лавиния имеет двадцать процентов акции в корпорации. Вы понимаете, двадцать?
— Да, — прошептала девушка.
— И ей не нравится новое направление нашего концерна. Идея заключалась в том, чтобы переубедить ее и банкира… а не вызывать вражду. О, Господи! О чем, проклятье, вы думали, когда выступали с подобными речами?
Его голос звенел от раздражения, и девушка была готова расплакаться.
— Я не хотела путать вам карты, Антон. Но когда она начала говорить так бессердечно, я растерялась. Вы собираетесь уволить меня?
— Лавиния настаивает на этом, — ответил мужчина.
Ее глаза наполнились слезами.
— О!
— Если я не уволю вас, — произнес он более спокойным тоном, — Лавиния разозлится еще больше.
— Тогда вам лучше рассчитать меня, — прошептала Эми.
— Мне нельзя приказывать, — коротко заметил он. — И я никогда не увольняю людей за то, что они говорят то, что у них на уме. Кроме всего прочего, вы говорили абсолютную правду. И я собираюсь рискнуть, пусть Лавиния сердится. — Его глаза угрожающе сузились. — Но если вы сделаете или скажете что-нибудь, что разозлит ее, пока мы здесь, я лично задушу вас.
— Я буду тише воды, ниже травы, — с жаром сказала девушка. — Я действительно прошу прощения, Антон. Не знаю, что нашло на меня.
Девушка почувствовала, как он погладил ее по голове.
— Я знаю, вам будет трудно, — смягчился он. Она повернула лицо и прижалась к его ладони.
— Как далеко вы намериваетесь зайти, используя свой шарм?
— У меня на то важная причина. — Мужчина приблизился и поцеловал ее в щеку.
— Я верю вам. — Кто слегка повернул голову — она или он? Их губы соприкоснулись.
— Моя милая Эми, — прошептал он и снова припал к ее губам… а затем еще раз, в третий. Губы Антона были мягкими и нежными, и она почувствовала, что тает в его руках. Боль в ее сердце постепенно утихла, и девушка обняла Антона за шею.
Его язык двигался осторожно, ласкал и поддразнивал, и через несколько мгновений желание охватило ее.
— Я так хочу вас, Эми! — прошептал Антон.