Ирка её давно уехала: «Ну, вы сами тут без меня оденетесь». А то я, мол, чужих мужских трусов стесняюсь… Нашла, чего стесняться, Ирочка! Это тебе ещё перед всей фирмой и партнёрами бешеная Гидра морды не царапала!.. И полуголая секретарша тебя в такси при всём честном народе не запихивала…
— Вы, Вадим Константинович, так страшно брови-то не хмурьте! Не надо много себе напридумывать и представлять, каким Вы там вчера солистом выступили. Во-первых, у Вас зажигательная подтанцовка была, которая на себя, гораздо больше Вашего, внимание привлекала.
— Есть и «во-вторых»?..
— А во-вторых, всем и без Вашего концерта было, чем заняться. Мы с Вами по самым тёмным тылам шли. А музыка была такой громкой, что вопли Вашей Снежанны совершенно, почти что, погасила. Никто ничего не видел и не слышал, кроме непосредственных участников… А перед Снежанной позже просто извинитесь и всё ей объясните. Она и сама, честно говоря, была не на высоте. Так что, вы с ней в равном положении. Вы, даже, если подумать, вообще перед ней, практически, невинны…
— Угу. И наша с тобой «привычная путаница» ничего не значит. Или не было ничего?
— А Вам как легче?
— Мне легче, чтобы ты всё забыла или, ну, представила, что это, как будто бы, не я. Вон, Саша твой!
— Во-первых, вряд ли ещё «мой»… его, вон, мама у меня отвоевала. А, во-вторых, Саша так не умеет…
— Что?
— Ну, целоваться так не умеет. Это Ваш личный эксклюзив. Интеллектуальная собственность и Авторское право.
— Понятно. А я с тобой, как бы, немножко поделился. Рекламная акция и треллер.
— Да… Мы можем притвориться, что забыли. Ну, в смысле, я притворюсь. А Вы теперь идите и свою Снежанну целуйте. «Пилот» у зрителей прошёл «на ура», пора выпускать новые серии. Я в том смысле, отодвинем с Вами всё в сторону, как у нас обычно, и будем «просто взрослыми людьми». Так годится?
— Давай попробуем, Татьяна…
Глава 7. ВАДИМ
— Вадик, ты Новый год со Снежанной встречаешь? А то давайте к нам на дачу! Шашлыки, ёлка во дворе, баня… Племянники тебя ждут. Артём летом отопление провёл, бойлер поставил. Теперь не дача, а загородный дом с канализацией и всеми делами… Ванная, туалет на каждом этаже… Давай, а? Мы вам со Снежанной весь третий этаж выделим: хоть в ванне лежите, хоть в кровати. Помнишь, вы приезжали? Никто мешать не будет!
— Нету, Свет, больше никакой Снежанны. Она теперь в других домах… кхм… сортиры инспектирует.
— Бросила?!
— Взаимно разошлись. Она на корпоративе, если ты, вдруг, не знаешь, ТАК начудила, что мы с ней вчера встретились-поговорили и пришли к выводу, что у нас разные пути. Я теперь не в её вкусе: развратник и старпёр.
— Ты что-то натворил?
— Я-Я-Я!??? Да ничего подобного! Вообще, Свет, давай: было и прошло. И незачем возвращаться.
— Бедненький… страдаешь?
— Да щас! Я теперь, если можно так сказать, новую жизнь начинаю — на пенсию перехожу. В смысле, никаких мне больше «клубных девиц» и прочих гулянок. Найду себе смирную старушку и будем мы с ней друг дружку кашками кормить.
— Депрессивный ты, Вадик. И мечты у тебя депрессивные. Тогда один к нам приезжай! Мы тридцатого выдвигаемся. Вот тридцать первого отработаете, и сразу приезжай! Я к твоему прибытию по посёлку пробегусь — всех знакомых бабушек тебе на смотрины приглашу. Или ты уже сам какую присмотрел?
— Да есть, в принципе, одна кандидатура. Валентиной звать. По части матюков любого Михалыча за пояс заткнёт. Тока я, походу, ей не глянулся. Она мне вслед ведро помойной воды плеснула, мол, чтоб не возвращался. Я ей, кажется, накануне немножко нахамил. По её словам, интеллигентную даму «каргой старой» обозвал и обещал в лоб двинуть.
— На тебя это прям не похоже. Шутишь?
— Да какой там!.. Свет! Давай так: я ничего не обещаю, но и не отказываю. Там посмотрим. А сейчас давай делом займёмся. Последняя неделя, а хвостов выше крыши. Сама знаешь…
Иди, иди, Светка… в бухгалтерию! Видишь, я в печали… Какая-то тоска и пустота внутри. Привык я за эти месяцы к Снежанне. Или, может быть, даже полюбил… Не знаю.
Просто приятно было себе представлять: вот мы всей семьёй на море, вот — детей в школу повели. Вот я сына учу домики строить. А Снежанка с дочкой на пианино гаммами бренчат…
Наверное, я уже, действительно, «старпёр»… Отгулял своё, а теперь хочется обычного тепла и мира. Интересно, тридцать два года — это уже старость, или просто конец юности?