Пелат не скрывал раздражения, объясняя Кирону, почему необходимо согласиться на беседу с гелосундским министром. Кирон знал, что чиновники выказывали излишний патриотизм, пытаясь сохранить устоявшееся положение вещей, при котором они благоденствовали, а не защищая свой народ от насилия и грабежа. Требование аудиенции, исходившее от Койра, было слишком неожиданным, и оно относилось лично к Правителю, что казалось последнему непозволительным.
В конце концов Кирон согласился принять Йорама, поскольку это не противоречило его собственным планам, скорее, даже напротив. Его более чем устраивала возможность содержать войско гелосундских наёмников, — он предпочитал проливать их кровь, чем кровь собственных граждан. Трудность состояла в том, что гелосундцы вовсе не считали себя наёмниками. Они считали себя народом и полагали, что имеют право отстаивать собственные интересы. Более того, они вели себя так, словно являлись полноценными союзниками Наленира, а не бедняками, просящими о милостыне; они осмеливались давать Кирону советы и выдвигали требования.
Пелат Внил, с опущенными и прижатыми к бёдрам руками заговорил.
— Послушайте, советник, мы никогда не скрывали от вас поставки риса в Дезейрион. Вашим подчинённым отправили все необходимые сведения. Мы приносим свои извинения за то, что по ошибке они оказались в неподобающих случаю конвертах, и потому не были прочитаны. После этого мы отправили новые депеши, в правильных конвертах, закрытые моей личной печатью.
Койр склонил голову. На молодом человеке было платье зелёного цвета с вышитыми золотой нитью собаками, — но ничего, что указывало бы на покровительство наленирского Дракона, под защитой которого жили эти собаки. Как прекрасно были бы видны на этом изумрудном шёлке пурпурные волокна… Койр намеренно оделся так неуважительно, и все трое это знали. Но все понимали и то, что обратить на это внимание — значило бы позволить ему торжествовать победу.
— Советник, мы ценим вашу внимательность. Но вопрос состоит в следующем. Вы помогаете нашему общему врагу в то время, когда он слабее всего. Впервые за множество девятилетий у нас появилась, наконец, возможность изгнать его из Гелосунда. Ваше зерно делает сильнее его солдат. В то же самое время, вы замедлили поставки риса в Гелосунд. Мы не понимаем, в чём состоит ваш план?
Кирон старался дышать ровно. Гелосундцы все ещё не пришли к соглашению, кто должен стать наследником последнего Правителя, единственный талант которого, похоже, состоял в способности заводить детей от кого угодно, кроме собственной супруги. Впрочем, я и сам встречался в его вдовой и нашёл её настолько уродливой, что предпочёл бы постричься в монахи, чем лечь с ней. Гелосундские чиновники собрали совет, который и должен был решить, кто из бастардов Правителя взойдёт на трон, — в равной степени преследуя целью сохранение собственной власти и устранение всяческих притязаний со стороны вдовы Правителя. Это сделало её ещё менее привлекательной в глазах Кирона, и он оставил всякую мысль о женитьбе на ней из политических соображений.
Наленирский министр тихо ответил:
— Мы помогаем зерном не солдатам Дезейриона, а голодающим людям.
— Но, советник, вам должно быть известно, что Пируст забирает рис у своих людей, чтобы накормить войско!
— Разумеется. Мы предполагали, что так и будет. Пускай солдаты набивают животы плохим местным рисом, а наше золотое зерно попадает на стол к жителям Дезейриона. Вы думаете они не догадываются, откуда оно взялось? Им прекрасно это известно, и они знают, кого благодарить за то, что их старики и дети смогут выжить. Они будут считать Наленир божественной землёй.
— Что только убедит их присоединиться к армии Пируста, когда он двинет войска на юг, чтобы захватить все это богатство! Они пройдут через Гелосунд, и мы не сможем остановить их, поскольку наши воины связаны по рукам и ногам. Наши возражения справедливы!
Пелат кивнул.
— Верно, справедливы, но ведь вы думаете не о защите, а о нападении. Вы собираетесь захватить Мелесвин.
Нижняя губа Койра недоуменно задрожала. Он был поражён осведомлённостью Пелата и тем, как грубо и откровенно высказался министр. Если бы все происходило согласно установленным правилам, беседа бы неспешно продолжалась, слово за слово приближаясь к этой теме, и прошло бы ещё достаточно времени, прежде чем Койр заговорил бы о намерении занять бывший третий по величине гелосундский город.
— Нашим доверенным лицам стало известно, что, побеседовав с Его Высочеством Правителем Кироном, Пируст согласился отозвать войска из Мелесвина. Мы хотим вернуть себе город и освободить наших людей.
Кирон знал, что это ложь. С давних пор Мелесвин находился во владении Дезейриона; город разросся, половина его располагалась уже на северном берегу Чёрной реки. После завоевания Мелесвина гелосундцы покинули его, и город заселили дезеи. По сути, он давным-давно перестал быть гелосундским городом. Попытка отобрать Мелесвин у Дезейриона окончится кровопролитием, и Пируст будет вынужден ответить тем же.
— Советник Йорам, мы во всех подробностях изучили положение вещей, — Пелат сложил ладони вместе, — и полагаем, что нападение на Мелесвин — неудачная мысль. Мы не станем поддерживать вас в этом начинании.
Койр даже не пытался скрыть возмущение.
— Вы хотели сказать, что не позволите нам это сделать! Это говорите вы. Мои слова более обдуманны и больше соответствуют действительности.
— Я позволю себе напомнить вам, советник, что Гелосунд — суверенное княжество, и мы имеем право защищаться от врагов и преследовать свои собственные интересы. Мы всего лишь хотим вернуть себе земли, отобранные жадными захватчиками, и это тоже наше право! Более того, чем сильнее мы, тем в меньшей степени Дезейрион угрожает вам!
Движением запястья Кирон с треском раскрыл веер, который держал в правой руке. Золотой дракон на пурпурном поле развернул крылья, скрыв нижнюю половину лица Правителя.
— «И Учитель сказал — хорошая собака слушается хозяина, и бывает вознаграждена. Пустолаи же лишь раздражают».
Койр остолбенел, Пелат тоже боролся с изумлением. Согласно предписаниям, Кирон не должен был ничего говорить, оставаясь внешне безучастным и неподвижным. Он закрыл лицо веером, так что правила этикета обязывали их делать вид, будто ничего не произошло, хотя оба прекрасно слышали цитату из предписаний Урмира. Но в то же самое время они не могли не обратить внимания на слова Правителя.
В голубых глазах гелосундца вспыхнула ярость, но он молчал, ожидая, пока Кирон сложит веер. Наконец он заговорил:
— Гелосунд помнит о своём долге перед Налениром, — он так же священен для нас, как обязательства перед нашим собственным народом. Мы не забыли, как много вы для нас сделали. Мы хотим встать стеной между благородным народом Наленира и подлыми дезеями, — так же, как Керу стоят между Правителем Кироном и его врагами.
Пелат позволил себе прикрыть глаза.
— Наленир никогда не станет препятствовать гелосундскому Правителю в том, что он сочтёт необходимым, но в вопросе о Мелесвине мы вынуждены настаивать на чрезвычайной осторожности и осмотрительности.
Выражение лица Йорама выдавало его мысли. Пелат сказал, что Наленир поддержит решения гелосундского Правителя. Это вынуждает совет прийти к соглашению относительно наследника до окончательного решения об осаде Мелесвина. Но обсуждение этого вопроса может затянуться на месяцы, если не на годы, и подходящее для атаки время будет упущено.
В ином случае будет допущена излишняя поспешность, а это не приведёт ни к чему, кроме краха.
Кирон подавил желание покачать головой. Будь на его месте Пируст, он давно бы уже сорвался с места и собственными кулаками выбил из Йорама дерзость. Даже если для этого понадобилось бы избить его до смерти. Кирон бы и сам с удовольствием надавал тумаков строптивому министру; впрочем, с другой стороны, он с удовольствием заплатил бы ему и его приспешникам, только чтобы они угомонились. К несчастью, это было невозможно. Они взяли бы золото и потратили на осуществление своих планов, при этом сговорившись с его собственными министрами, чтобы он не сумел вовремя узнать о неприятных последствиях.