Южные моря.
Прошло ещё две недели, и «Волк Бури» наконец пристал в небольшой гавани одного из островов с карты Сотов, — и вовремя, поскольку с юго-запада налетел неистовый шторм. Остров представлял собой потухший вулкан, склоны которого поросли лесом; в поперечнике он составлял не более трех миль, но все же они смогли укрыться от бури. Лишь один из меньших кораблей, «Туманный Волк», пострадал; порвались якорные цепи, и судно выбросило на мель.
В какой-то степени это можно было назвать подарком богов; команда корабля помогла быстро устранить поломки на остальных судах. Припасы продовольствия, которые вёз «Туманный Волк», распределили по кораблям, а севшее на мель судно освободили. У него осталась всего одна мачта, и оно не могло продолжать дальнейшее путешествие. Капитан Грист отправила его обратно на север, в сторону Наленира, с немногочисленной командой на борту и новостями об успехах экспедиции и местонахождении «Волка Бури».
Джорим собирался отправить на «Туманном Волке» Шимика, — порадовать правителя, но передумал, поскольку экипаж очень привязался к фенну. По крайней мере, так было записано в дневнике Джорима. Дальше он замечал, что продолжит наблюдения за необычным существом и его способностями к приспособлению к новым условиям. На самом деле Джорим и сам очень увлёкся Шимиком и не хотел разлучаться со зверьком.
Шимик продолжал приспосабливаться к жизни на корабле. Он проводил много времени в трюмах, охотясь на крыс, и его мех постепенно потемнел, приобретя оттенок красного дерева. Пальцы удлинились, на них и на тыльных сторонах рук — там, где раньше часто виднелись следы от крысиных укусов, — появились костяные щитки. Шимик стал стройнее и с лёгкостью лазил по снастям вместе с лучшими из моряков. Он продолжал забавлять экипаж своими выходками и ужимками, но иногда его шутки были довольно злыми, — к примеру, он изображал капитана Грист. Как ни странно, она не замечала, что Шимик её передразнивает, и Джорим часто видел их вдвоём, склонившихся над столом и внимательно изучающих какую-нибудь карту.
Они больше ни разу не попадали в такой сильный шторм, как тот, что налетел с юга и застал их у берегов Байоранга — «Острова Бурь», как они его назвали. Однако сильные ветры и проливные дожди продолжали трепать их корабли с завидной частотой. Море стало на редкость неприветливым, — огромный «Волк Бури» подпрыгивал на волнах, словно игрушечный кораблик. В такие дни Энейда напоминала Джориму, что он должен использовать обе руки — одну для себя, другую для корабля, а то легко окажется за бортом. Впрочем большую часть времени он проводил у себя в каюте, — в дождливые дни изучать созвездия было невозможно.
Когда Джорим выбирался на палубу, он просто смотрел на воду, — на мириады её причудливых переливов, наблюдал за тем, как стихии — вода и воздух, — упорно пытаются разрушить деревянный остов корабля. Он наблюдал за остальными кораблями, то появлявшимися на гребне волны, то исчезавшими за водяными валами, никогда не будучи уверен, увидит ли он их снова, или буря разнесёт их в щепки в следующий миг.
На «Волка Бури» обрушивались потоки дождя. Тяжёлые капли барабанили по дереву, сливались с водяными потоками, заливавшими палубу. Волны разбивались о нос корабля, тёмная вода расцветала пенными лепестками. Ветер туго натягивал паруса; мачты скрипели, Энейда приказывала то поднять один из парусов, то опустить другой. Они рисковали — очередной сильный порыв ветра грозил порвать паруса или сломать одну из мачт, но без парусов они могли полагаться только на руль. Ветер легко развернул бы судно бортом вдоль линии волн, а это означало бы верную гибель для любого корабля, даже для такого большого, как «Волк Бури».
Большинство моряков прекрасно переносило шторм; но о пассажирах этого сказать было нельзя. Йезол большую часть времени жестоко страдал от приступов тошноты. Когда ветер стихал, он со рвением принимался за работу, чтобы наверстать упущенное, ужасно уставал и поэтому ещё больше мучился, когда море волновалось. Остальные бездельничали, но задавали работы поварам, которые беспрестанно готовили настойки для облегчения морской болезни.
Самый неприятный шторм настиг их на двадцатый день месяца Крысы и продолжался три дня. Он внезапно прекратился в полдень двадцать третьего числа. Облака рассеялись так быстро, что, казалось, и не было никакого шторма. Корабли продолжали плыть на юг; при этом, согласно существовавшей договорённости, каждые три часа они поворачивали на запад, а потом возвращались обратно. Таким образом, к ним довольно быстро присоединились семь из девяти сопровождавших «Волка Бури» кораблей.
Два пропавших корабля не нашлись ни двадцать третьего, ни двадцать четвёртого. Вся команда «Волка Бури» придерживалась мнения, что «Лунный Дракон» и «Морской Конь» погибли во время шторма. Но на рассвете двадцать пятого числа дневальный рассмотрел на горизонте очертания корабля. Энейда отдала приказ двигаться в его направлении.
Джорим стоял на носу, всматриваясь вдаль; у него неприятно, сосало под ложечкой. Один из моряков опознал в корабле «Лунного Дракона»; если так, то судно потеряло две из четырех рабочих мачт. На двух оставшихся виднелись остатки парусов, ветер трепал оборванные канаты. Они подошли ближе. Судя по всему, на борту живых не осталось. Однако Джорим не увидел ни одной из лодок, и решил, что это хороший знак.
Он высказал свои соображения капитану, когда она к нему присоединилась. Но она лишь покачала головой.
— На самом деле ничего обнадёживающего в этом нет. Возможно, они подумали, что корабль тонет. Но садиться в лодки в такой шторм — это самоубийство, это ничуть не лучше, чем остаться на тонущем корабле. И посмотрите вон туда, на корму. Туда, где руль.
Джорим прищурился.
— Где руль?
— Вот именно. Руля нет. Они пережили бурю, а потом спустили на воду лодки с привязанными тросами, чтобы выправить потерявший курс корабль.
— Если так, то где же лодки и где экипаж?
Она тяжело вздохнула.
— Не знаю.
Обернувшись, она выкрикнула приказ:
— Лейтенант Минан, спустить на воду мою лодку! Мы с Мастером Антураси отправляемся на «Лунного Дракона». Нам нужен отряд солдат. Вслед за нами во второй лодке отправьте людей, чтобы они привели судно в порядок.
Лейтенант бросился выполнять приказ. К тому времени, как они подошли к середине корабля, лодка уже была спущена. Энейда первой спустилась по лестнице, Джорим последовал за ней. Шимик вниз головой, словно белка, проворно скатился по лестнице вслед за ними. Энейда заметила фенна, но ничего не сказала, а Шимик притих и спокойно сидел в лодке, пока спускались солдаты. Гребцы взмахнули вёслами, и лодка направилась к «Лунному Дракону».
Джорим и на близком расстоянии не заметил никаких существенных повреждений на судне. Энейда приказала матросам один раз проплыть вокруг корабля, а потом подвести лодку к левому борту в том месте, где свешивалась лестница. Первыми на палубу взобрались солдаты. Когда все девятеро оказались наверху и подали знак, что все в порядке, за ними последовала Энейда. Шимик уцепился за Джорима, и они проделали путь наверх вместе. Затем фенн спрыгнул на палубу, добежал до люка и нырнул вниз, в недра корабля.
Капитан Грист двинулась к каюте, принадлежавшей капитану Калон. Джорим ни на шаг не отставал от неё. В каюте все находилось на своих местах; казалось, шторм не причинил ей никакого вреда.
— Они справились с бурей. Они вполне могли выправить курс.
Энейда подошла к небольшому столу возле переборки и открыла бортовой журнал на последней странице.
— Направление, скорость, записи о причинённых бурей повреждениях, — вплоть до утра двадцать четвёртого. По приказу капитана лодки были спущены на воду, — но только две из них. В журнале нет записи о том, что ещё две были утеряны во время шторма. Здесь нет ничего, что выдавало бы страх. Она не оставила бы здесь журнал, если бы покинула корабль.
Джорим посмотрел на масляную лампу, подвешенную на тонкой цепи над койкой капитана.