- А если этот урод вернётся? - запротестовал Данила, тоже сопя как паровоз. Он не хотел возле этого леса оставаться ни минуты.
- А пешком мы всё равно далеко не убежим. У меня ноги уже подкашиваются.
Данила неохотно согласился, и устало опустился на траву. Его силы тоже были на исходе.
- Дай мне фонарик, - попросил Никита. - Я место помню, и тряпка там должна висеть.
Он пошел вперёд, Данила, чуть помедлив, поднялся и пошел следом.
Долго искать не пришлось. Помеченное дерево было хорошо видно даже в темноте.
Направив фонарик издалека на кусты, они немного подождали, всматриваясь в темноту и прислушиваясь, каждую секунду готовые сорваться и бежать прочь. Но вроде бы никого и ничего. Тишина. Сверчки. Шелест листьев...
Быстро, насколько это было возможно, ребята выкатили велосипеды из зарослей, вскочили на них и помчались домой.
Уставшие и измотанные, они, наконец, добрались до околицы. В окнах домов уже не горел свет, только редкие уличные фонари да луна не давали деревне полностью утонуть в ночи. На дребезжание велосипедов залаяли собаки. Где-то хлопнула дверь.
Не доезжая до дома, Никита остановился за углом.
- Что своим скажем? - спросил он.
- Скажем, передумали ночевать, что ещё?
- А вещи?
- Точно. Блин! - с досадой вспомнил Данила. - Палатку жалко, там осталась. И рюкзаки.
- Давай скажем, что палатку близко к костру поставили! - осенило Никиту. - Уголёк стрельнул и всё сгорело.
- Точно! Поэтому и домой раньше поехали!
Никита посветил фонариком на друга. Тот был весь грязный и чумазый. Верхняя губа разбита и распухла.
- Ого! Это как ты так? - спросил он.
Данила пощупал лицо.
- Когда падали ты мне в зубы коленкой засветил. У меня аж искры перед глазами были. Ну-ка, дай, - Он взял из рук товарища фонарик и в свою очередь осмотрел его с головы до ног. - Да ты тоже хорош. Вон рубашку порвал как, и коленки чёрные. Эх и попадёт нам!
- Да ладно, это, пустяки, - отмахнулся Никита. - Главное сами целые. Как думаешь, кто это был?
- Ну его к чёрту! Я и думать об этом не хочу. Я в тот лес больше ни ногой. Не зря бабки пугали, - он передёрнул плечами, то ли от ночного холода, то ли от свежей ещё картины в памяти, стоявшей перед глазами.
Условившись не говорить, где на самом деле были и что случилось, они разошлись по домам.