Ведь кто она, откуда здесь взялась, никто не знает,
Вдобавок, странное она имеет поведенье».
Сказал Сунь: «Но я в жизни ничего не мог добиться,
Всегда жил в нищете, не видел никакого роста,
А в браке с ней сумел я, как бы, заново родиться,
Я не могу забыть долг благодарности так просто.
Что делать мне»? На это друг его ему ответил:
- «Не может настоящий человек служить другому,
Тем более, ещё и демону, кого он встретил,
Как можно отдаваться заблуждению такому?!
Традиция гласит: «Того лишь ведьмы подстрекают,
Кто в ослеплении своём их чарам отдаётся,
Их если этот человек в покое оставляет,
То сделать ничего им своего не удаётся».
Неужто, для тебя долг благодарности важнее,
Чем собственная жизнь, ребёнок каждый это знает,
Что нужно от губительного убегать скорее,
И только взрослый человек того не понимает.
Волшебный меч имею я, и он не уступает
Мечам, античным, злые демоны его боятся,
Обычно он от волшебства людей всех охраняет,
И демоны не станут к нему близко приближаться.
Приблизится он если, обречён с жизнью расстаться,
Уж многие при помощи его так сохранялись,
И демоны к имеющим меч тот не приближались,
Спешили прочь из его дома подобру убраться.
Могу я завтра одолжить тебе его на время,
Его спрячь у себя, он будет действовать мгновенно,
И точно так, как нечисть истребило совершенно
Направленное зеркало Ван Ду на Ин-у темя.
И если не поможет это, можешь отдаваться
Любви и милости твоей волшебнице-супруге.
Но всё же я тебя прошу её остерегаться,
И как-то отстраняться от влияния подруги».
А утром получил волшебный меч Сунь в обладанье,
Взял в руки и заметил исходящее свеченье,
И, расставаясь, другу Чжан сказал так на прощанье:
- «Глаз не спуская с неё, следи за её поведеньем».
Сунь Кэ взял меч с собой и его спрятал в кабинете,
Но отразилось на его лице переживанье,
И госпожа Юань заметила его терзанья,
Ворвавшись в кабинет, она сказала слова эти:
- «Тебя освободила от печалей и страданий,
И жизнерадостным тебя я сделала, счастливым,
Вместо того, чтоб оплатить за все мои старанья,
Не веришь, образом ведёшь себя ты, пакостливым.
И даже свиньи или же собаки не смирились,
С таким предательским и безобразным поведеньем,
Как можешь ты вести себя с таким вот отношеньем
Ко мне? С тобой мы в равном положенье находились».
Когда услышал эту ругань он, то поклонился,
Встав на колени с грустным видом, страх переживая,
Не зная, как всё объяснить, в сердцах себя ругая.
Придя в себя же от смятенья, так он извинился:
- «Идея эта от кузена Чжана исходила,
Готов я кровью искупить вину свою за это,
Не сделаю я больше то, что меня с толку сбило».
Жена его нашла меч, вынесла из кабинета,
И разломала на куски, затем ему сказала:
- «Чжан - юный негодяй! Скажи мне, в чём я виновата?
Вместо того, чтобы учить добру своего брата,
Как благодарным быть, что от тебя я ожидала,
Он учит сам тебя вещам, достойным осужденья,
Ему бы стоило стыду вначале поучиться,
С твоими чувствами, как смог ему ты покориться?
Я столько лет с тобой, какие у тебя сомненья»?
Жена его за тот проступок отсчитала строго,
Но каждое, при этом, в речи взвешивая слово,
Сунь, слыша слова эти, успокоился немного,
Когда он с Чжаном встретился, сказал ему сурово:
- «Считаю, что ты посоветовал мне безрассудно
Тигровые усы щепнуть, что глупостью явилось,
Уйти мне от зубов тигра едва лишь получилось,
Поэтому в живых остаться удалось мне трудно».
Кузен спросил Суня о меча местонахожденье,
Он рассказал, что стало с ним, тот сильно испугался,
Сказав: «Не понимаю этого, как он сломался»?
С тех пор же отказался Чжан от Суня посещенья.
Так прожил ещё десять лет Сунь Кэ с женой своею,
Двух воспитали сыновей своих в строгой морали,
Порядок соблюдали в доме их, сил не жалея,
Но всякого общения с народом избегали.
Однажды Сунь Кэ был в поезде, посетивши друга
В Чанъ-ани, канцлера Ван Цзина, они вместе были
Когда-то в академии. Ему пост предложили,
Туда же переехать согласилась и супруга.
Друг рекомендовал его великому магистру,
Чжан Ван-цину из Нанькана, который правил строго,
С большою перспективой стать со временем министром,
С семьёй и всей поклажей Сунь отправился в дорогу.
Дорогой им в горах сосновые леса встречались,
И каждый раз, когда на них Юань госпожа глядела,
Её грустнел взгляд, в глазах эти горы отражались,
Она в карете путь весь молчаливая сидела.
В Дуаньчжоу она молвила: «Полдня пути отсюда,