- Дальше? – Усмехнулась Глаша. – А дальше был полный цирк, который ей устроили два моих студента - готика. Ой, Герман, ты бы их видел? Все их руки, лицо и возможно, что и всё тело, было разрисовано готическими татуировками. В общем, вылитые упыри и вурдалаки, но в душе парни хорошие и даже весёлые. Они направились к ней по проходу и Светка испугалась. Она даже слегка присела и замерла, глядя на них. Так вот, ребятки подошли к ней и предложили вынести её из аудитории на руках. – Она прыснула от смеха и договорила. – Один из них сказал, что лучше бы ей сюда не приходить, потому что они её запомнили и теперь у них «святая цель» доказать ей, что гоголевский язык является не только мистическим, но и готическим. А другой парень, предложил проводить её до дома и всю дорогу посвящать её в своё учение. В конце он добавил, что уверен в том, что Светлана к концу дня полностью переродится и поймёт, что Гоголь это совсем не чушь с их точки зрения. В общем, надо было видеть, с какой скоростью Светлана покидала аудиторию под всеобщий свист и смех.
Герман слегка рассмеялся.
- Тогда тебе действительно надо выбрать этот образ – готический. А для большего эффекта я нанесу на твою руку мистическую татуировку в виде закованного сердца.
Он достал из своего дипломата лист с изображением этого рисунка и, как переводную картинку, перенёс рисунок на предплечье Глаше. Она была в восторге.
- А я ещё хочу и на ногу тату. Только другое. Можно?
Не дожидаясь ответа Германа, она тут же покопалась в листочках с тату и выбрала рисунок большой медузы и длинными щупальцами.
- Вот этот! – Воскликнула она, приподнимая подол своего чёрного платья официантки и указывая на левое бедро. – Вот сюда, хочу. Переводи!
У Германа закружилась голова, не то от возмущения, не то от …гормонов, которые ударили ему в мозги. Он отрицательно мотнул головой, пытаясь тем самым освободиться от иллюзий.
- Нет. Этого ещё не хватало, что бы ты им показывала свои бёдра. Они же подавятся …ими. Лично я уже в шоке.
- Так это же то, что нам и нужно! – Радостно воскликнула Глаша, обвивая его шею руками. Она чмокнула его в щёку и договорила. – Обещаю, что воспользуюсь этим оружием, в крайнем случае. И ещё обещаю, что разрешу тебе смыть с меня эту медузу … самолично.
Глаза Германа засветились яростным желанием, и он больше не сопротивлялся. Он перевёл рисунок медузы Глаше на бедро, но только спустя несколько минут, в течение которых они целовались.
Когда образ Глаши был готов, Герман предложил ей испробовать его на парнях- охранниках.
- Если они тебя не узнают, то будем считать, что мы всё сделали правильно. – Сказал он, подталкивая Глашу к выходу из кухни. – Иди. Удиви парней, но не долго. И ещё, смотри, как бы они тебя не вышвырнули за ворота, приняв за воровку. Если что, то я поспешу к тебе на выручку.
Глаша ему подмигнула и ответила. – Я поражу их своей красотой. Вот увидишь. Они будут в восторге.
Герман не был в этом уверен и оказался прав. Он наблюдал за её выходом во двор из окна кухни и увидел, как окаменели парни. Они даже не сразу поняли, что увидели. Было видно, как их сытые и слегка пьяные физиономии сначала окаменели, затем первыми заработали их челюсти, которые слегка отпали вниз, а затем уж включились и мозги. Но к тому времени Глаша сама к ним подошла и заговорила.
Герман не слышал, что она говорила парням, зато видел, как они от души смеются, а Глаша крутится перед ними вокруг себя. Так покрасовавшись перед парнями, несколько минут, она вернулась к Герману в кухню.
- Что я говорила? – С порога заявила она. – Я парням понравилась. Один из них даже строил мне глазки. Мне пришлось объяснить им, что это будет розыгрыш для его гостей англичан. Сам Артур Ильич потребовал, что бы я так выглядела. Я предложила им самим спросить об это хозяина. Но вряд ли они будут это делать, потому что у них ещё осталось недоеденных полгуся.
Оставшееся время до приезда Артура с его гостями Герман посвятил учению Глаши. Он наблюдал за ней из «командного пункта» в кабинете брата, а Глаша накрывала на стол в гостиной, строго следуя его советам, доносившимся до неё из ушного микрофона. Зная, что Герман её хорошо видит, она «оторвалась пополной», соблазняя его своей походкой, улыбкой. Она даже станцевала для него между столом и буфетом, показывая свои татуировки, как самые драгоценные места на своём теле. Она остановилась только тогда, когда услышала тихий стон Германа в своём ухе. Поняв, что «довела его до белого каленья», Глаша прямо посмотрела в сторону скрытой видеокамеры, улыбнулась ему самой соблазнительной улыбкой, подмигнула и медленной флегматично-готической походкой покинула гостиную.