Еще один человек, первый лейтенант Дэвид Лехнер из РГ "Аризона", был убит в декабре. Он прибыл в Контум, пришел в группу и погиб через несколько недель. Я никогда не знал его.
Мы с Толстым Альбертом сидели там, пили, скорбели по Биллу, Сэму и нашим погибшим ярдам. Я думал о том, чтобы отомстить за смерть Билла, а потом понял, что сижу почти на том же месте, где пару месяцев назад Уэйн Андерсон клялся убить десятерых солдат NVA за Рона Бозикиса. Если я позволю убить себя, это ничего не даст — северовьетнамцы, которые убили Билла, были всего лишь солдатами, исполняющими свой долг, как и мы. Я не буду специально стараться отомстить, но, черт возьми, я скучал по Биллу.
Мое унылое настроение резко контрастировало с настроением группы разведчиков в другом углу помещения бара, чьи глаза блестели огнем, когда они поднимали тосты друг за друга. С ними стояли наш командир, полковник Абт, и оперативный офицер, майор Джакс. Так что же это было?
"Вчера ночью они устроили засаду на колонну", — объяснил Вилли Маклеод, Один-Ноль РГ "Колорадо", который сел с нами. "Убили кучу солдат NVA и уничтожили пару грузовиков. Но это было объявлено провалом задачи".
"Что?" — рявкнул я. "Как, черт возьми, это может быть провалом?"
Глаза Маклеода заблестели. "Потому что они пытались захватить водителя грузовика, но его убили".
Какая классическая задача спецназа SOG — пробраться на хорошо охраняемое шоссе в двадцати пяти милях в тылу противника, дерзко устроить засаду на движущуюся ночью колонну грузовиков, скрыться с водителем головного грузовика и уйти от сотен врагов, которые наверняка будут вас преследовать. Уничтожение грузовиков и захват пленного — два величайших достижения разведки, объединенные в одной операции.
Это заставило мою кровь закипеть. Мы подошли и присоединились к группе, где один из участников засады, Джон Грант, рассказал мне о выходе. Задача поступила непосредственно от командующего американскими войсками во Вьетнаме, генерала Крейтона Абрамса, который хотел знать, куда направляется внезапно возросший поток ночных колонн, чтобы ВВС могли нанести удар по складированным припасам с помощью B-52. Шеф SOG полковник Стив Кавано решил, что лучший способ узнать — собрать специальную, полностью американскую разведгруппу под началом майора Джакса, чтобы устроить засаду на колонну и похитить водителя головного грузовика.
Джакс отобрал в клубе восемь разведчиков: Билла Сперджена, Оливера Хартвига, Дэниела Стера, Рэя Харриса, Джона Блау, Тима Линча, Форреста Тодда и Джона Гранта. К своей задаче, получившей кодовое наименование "Операция Эштрей" (Operation Ashtray) они неделю тренировались на базе отряда военно-морских советников SOG в Дананге, чтобы вдали от любопытных глаз отработать способы засады на машины. Затем они на C-130 "Блэкберд" перелетели в Дакто, были высажены с вертушек в Лаосе и в ночь перед моим возвращением устроили засаду на колонну из семнадцати машин. К сожалению, люди Джакса нанесли по грузовикам настолько мощный удар, что, хотя они не понесли потерь среди своих, все солдаты NVA были перебиты.
"Мы были так близко", — посетовал вслух Джакс, — "так чертовски близко. Мы пойдем снова", — пообещал он, — "и на этот раз мы пойдем ва-банк. Мы забираем раненых, мы прячем их, мы продолжаем — ничто, ничто нас не остановит". Джакс мог быть догматичным с его непоколебимой сфокусированностью на задаче, но я не мог не уважать его. Он был единственным из встреченных мной в SOG старших офицеров, который лично возглавил выход в поле, и к тому же по-настоящему опасный. Услышав его клятву, несколько Один-Ноль, включая меня и Маклеода, вызвались пойти с ними.
Позже мы с Толстым Альбертом ушли с Биллом Спердженом, Один-Ноль РГ "Техас". Сидя под звездами с ящиком пива, мы говорили о Билле Спенсере, который был одним из лучших друзей Сперджена. Это стало нашими личными поминками: обмен историями, смех и сожаления. Затем Сперджен заметил, что никто не спел "Эй Блю" по Биллу.
Мы согласились, что было бы неправильно петь "Эй Блю", потому что Билл погиб в составе Майк Форс, а не на разведывательном выходе SOG. Но было бы неправильно вообще ничего не спеть.
Затем Сперджен вспомнил, что любимой песней Билла той осенью была классика Хэнка Уильямса "Мне так одиноко, что могу заплакать" ("I'm So Lonesome I Could Cry"). Сидя на бункере из мешков с песком, мы спели эту трогательную балладу в честь Билла с ее подходящей заключительной строкой: "И когда я думаю, где ты, мне так одиноко, что могу заплакать".
Именно так мы себя и чувствовали. Мы вытирали глаза и много раз поднимали тосты за Билла, пока у нас не осталось ничего, что можно было бы выпить.