Кнот понесся, пригнувшись, вдоль края воронки, и благополучно добрался до другой стороны. На мгновение он наклонил голову, давая сигнал, что все чисто. Затем я повалил мимо воронки и был на полпути до кромки леса, когда в десяти ярдах выше меня, у следующей воронки на открытое место вышла пыльно-серая фигура. Я подумал: "Какого черта Гуззетта забрался так далеко в гору, чтобы сделать фото?!"
Но у этой фигуры был АК!
Я инстинктивно опустился на колени, вскинул свой CAR-15, переключил его на автоматический огонь — краем глаза я видел Гуззетту, стоящего спиной ко мне, щелкая фотоаппаратом — в то время как еще одна, вторая серая фигура — явно солдат NVA — появилась там, где был первый враг. Ни один из северовьетнамцев не взглянул на меня, они просто шли прямо по верхней кромке воронки, их АК висели на плечах, не обращая внимания на ствол моего CAR-15, отслеживающий каждый их шаг. Всего в дюжине ярдов от них, я был полностью на открытом месте. Казалось невозможным, чтобы они меня не видели.
И тут появились еще двое.
Все инстинкты вопили: "Стреляй! Стреляй!" Но я этого не сделал. Не в силах даже отвести взгляд, я прошипел: "ДЖЕРР-И! ДЖЕРР-И!" Джо Кирос и ведущий, Кнот, как я надеялся, теперь уже видели северовьетнамцев и прикрывали меня. Я надеялся, но не осмеливался посмотреть.
Мимо прошли еще двое солдат NVA, затем еще четверо, первый из которых взглянул вниз и указал пальцем прямо на меня. На их лицах не было ни страха, ни ненависти. Они выглядели уставшими, обремененными набитыми рюкзаками. Большинство из них заметили меня, но они прошли мимо так же равнодушно, как и первая группа, даже не сняв с плеча оружия. К этому времени их было слишком много, чтобы уложить четырьмя или пятью очередями, что составляло емкость моего магазина. Мой большой палец переключил CAR-15 на одиночные, чтобы я мог стрелять дольше. В любую секунду один из этих парней потянется за своим оружием, мне придется стрелять, и разверзнется ад. В любую секунду это должно было произойти. Мои глаза метались туда-сюда. Если кто-то схватится за свой АК или поведет стволом в мою сторону — все. Я выстрелю. Один испуганный взгляд, одна вспышка в их глазах. Я выбрал свободный ход спускового крючка. Но солдаты просто прошли мимо, словно толпа зомби, и скрылись в ближайшей лесной полосе, следом за своими товарищами.
Затем появилось еще шесть солдат NVA. Я мог бы убрать троих, может четверых — Джо Кирос свалил бы пару, а мой пойнтмен, Кнот, мог бы уложить одного или двух — но все равно северовьетнамцев было достаточно, чтобы застрелить меня, здесь, на открытом месте, пока я меняю магазины. На удивление, хотя каждый из этих северовьетнамцев смотрел вниз, видел, что я наставил на него свой CAR-15, ни один не потянулся за оружием.
И вот в поле зрения появилось еще больше солдат NVA — шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать.
Группами по трое и четверо солдаты NVA продолжали проходить в течение пяти минут, к концу которых я насчитал двадцать восемь, вероятно, выжившие остатки взвода из сорока человек, попавшего под удар наших B-52. Как только они ушли, я поспешно перевел группу через оползень, занял круговую оборону и связался с Кови, объявив тактическую чрезвычайную ситуацию. Превосходя нас численностью более чем три к одному, этот взвод NVA в любую секунду мог сбросить свои рюкзаки, вернуться и атаковать нас. Было бы верхом наивности думать, что это своего рода "живи и дай жить другим" — возможно, они не хотели умирать сегодня, но через несколько минут они достигнут базового лагеря 66-го пехотного полка NVA, доложат о нас, и сотни солдат устремятся в нашу сторону.
Чтобы замедлить эту реакцию, я вызвал пару "Кобр"-ганшипов, чтобы они обстреляли джунгли к северу и востоку от нас. С этой бомбардировкой в качестве звукового отвлекающего маневра мы повернули вниз по склону и на запад, проскочив около 500 ярдов до ручья — но мы не могли его пересечь! Цепочка 750-фунтовых бомб попала прямо в воду, после их разрывов остались непроходимые ямы и зыбучее месиво. И что еще хуже, в грязи вдоль ручья отпечатались десятки свежих человеческих следов, направлявшихся в том же направлении, что и прошедшие мимо нас северовьетнамцы. Я подвел итог: наверху много северовьетнамцев, которые знали, что мы здесь. Слева от нас непроходимый ручей. Перед нами бамбуковые заросли, слишком разреженные, чтобы скрыть нас. А позади, на мягкой земле, наши следы выделялись так сильно, что Джо не мог их стереть.
Оказавшись между непроходимой местностью и присутствием противника, мы решили, что с нас довольно. Пришло время убираться. Я запросил эвакуацию. Через полчаса, после нескольких горячих заходов "Кобр"-ганшипов, нас вывезли под слабым огнем с земли. Ни один из вертолетов не получил попаданий.