— Нет. Не кажется, — последовал немедленный ответ. — Одно от другого не зависит. А что тебя ждет, я не знаю. И никто не знает. За последние полвека там никто не был.
— Значит, пятьдесят лет назад там были люди? Иные?
— Да. Те, кто видел схрон… Они все погибли. Видимо потому, что мои сотрудники были Иными. Так что извини. Рассказать, что там вас, а в первую очередь тебя ждет, не могу. Не знаю даже, как он выглядит.
Поразмыслив, я вынужден был согласиться:
— Хорошо. Вам виднее. Мы с Денисом постараемся сделать все возможное. За других ручаться не могу.
— За них ручаюсь я, — сказал Владимир. — Светлый и так сделает все возможное. На всякий случай на всех без исключения, кроме троих дрампиров наложено карающее заклятие. В случае чего оно сработает как надо. Что касается дрампиров, то они включены в группу в последний момент и в отношении них это сделано не было. Но Баллор, тоже член Всемирной Инквизиции и Первый лорд всех дрампиров ручается за их поведение. Это на его совести.
— Мне не нравится, что все они Высшие, — сказал я тихонько. — Можно было послать в качестве носильщиков кровососов и послабее.
— Слабее, значит менее опытных и менее ответственных, — не очень убедительно ответил Владимир. — Не переживай. Все будет в порядке.
— Возможно, возможно. Но трое Высших?
— Дискуссия закончена, — Владимир поднялся. — Ну, Муромцев, хорошо вам отдохнуть и завтра в шесть ноль ноль на пятой стоянке. Да, чуть не забыл, — маг задержался. — Номер вам забронирован в летном профилактории. На твою фамилию. Не бог весть что, но не в город же вам тащится. Верно?
После дружеской вечеринки, в компании моряков тралового флота, проведенной, тем не менее, без обильных возлияний, поскольку завтра всем надо было быть в форме, каждый занялся своим делом. Капитаны сели на какой-то местный рейс и растаяли в наступающей темноте, а мы, с Назимовым вернувшись в номер, склонились над картой и древним, еще наверно шестидесятых годов руководством по летной эксплуатации самолета «Ан-24РВ». С вертолетом я худо — бедно справлюсь, а вот как быть с «Антоновым»?
Чем занимался Денис, мы не знали. Он только шепнул мне, что пойдет прогуляться, и неслышной тенью, буквально балансируя на грани трансформации, выскользнул из номера. Видимо засиделся. Но поскольку надвигались сумерки, я немного опасался, что назавтра желтая пресса Салехарда выйдет с захватывающими заголовками примерно следующего содержания: «Африканский монстр в городе», «Обнаружен полярный лев» или что-нибудь в этом роде. Опасности для людей Денис, конечно, никакой не представлял, но порезвиться вполне мог и где гарантия, что кто-нибудь из запоздалых прохожих издали его не заметит. Впрочем, это были его проблемы, и мы с Мишей занялись составлением плана полета.
Наутро, ограничившись парой чашек кофе, мы появились на летном поле, как и было, приказано Владимиром. Денис ночевать так и не пришел, но прибыл точно в срок. Я только посмотрел на него и ничего говорить не стал. В ответ Меньшиков виновато развел руками, словно, говоря: «Бывает. Что поделаешь?» Зато и вопросов лишних по поводу нашей странной экспедиции он не стал задавать. Ни вчера, ни сегодня.
Аэроплан, судя по надписям, принадлежал довольно известной авиакомпании и был свежеокрашен в нежно-оливковый цвет. Возле него возилось два техника под руководством того самого Светлого Иного. Владимира пока не было видно. После знакомства, в ходе которого выяснилось, что Иного зовут Ян и он сам из Кракова, хотя живет и работает в Питере, мы с Михаилом Ивановичем спасаясь от холода поднялись по трапу в самолет. Здесь сразу выяснилось, что сносно он выглядит только снаружи. Изрядно пошарпанная внутренняя обивка салона, продавленные до самого каркаса сиденья. Да и запашок в салоне стоял не лучший. Устойчивое керосиновое амбрэ, не выветрилось даже, когда мы поднялись в воздух. Проходя по салону и осматривая весь этот авиационный хлам, я молился, что бы хоть в кабине все было нормально. Багажный отсек оказался девственно чист, и смотреть здесь было не на что. Поэтому мы, с содроганием открыли дверь в кабину. На удивление с первого взгляда здесь все было нормально. По крайней мере, внешне. Даже относительно тепло. Хотя как вскоре выяснилось, из двух авиагоризонтов работал только один, а вентиляция явно оставляла желать лучшего. Проще сказать, что она почти не работала. Рычаги управления двигателями от старости болтались, как собачьи уши, а штурвалы выглядели так, словно их грызла стая крыс. Позже обнаружились и другие недостатки, но Ян, ссылаясь на техников, заверил нас, вернее меня, что самолет долетит. Назимову было все равно, поскольку с утра я немного поработал с его сознанием, обеспечив соответствующий настрой. Кроме того, я применил к нему довольно простое заклинание избирательности и теперь на некоторое время для Михаила Ивановича все, кроме Меньшикова и меня просто не существовали.