Она сверлит меня холодным стеклянным взглядом несколько долгих секунд, а затем резко выпрямляется и отходит в другой конец гримерки. Я выдыхаю и машу перед собой рукой, прогоняя мерзкий запах ее духов. Они с феромонами, если верить словам Пины, но привлекать новых клиентов не особо помогают. В тот вечер, когда она первый раз ими набрызгалась, даже один из ее постоянников перешел за мой столик.
Удивительно, как он от такой вони вообще из клуба не сбежал.
— Ошибаешься, Пина, — усмехаюсь я ей вслед. — Хореограф так не считает. Да и гости тоже.
Но эта «фифа с золотым налетом» меня уже не слышит. Она собирает вокруг себя девочек, и принимается распределять между ними столики, возле которых они будут сегодня танцевать.
У нас в клубе два этажа. На первом расположен бар, танцпол и семь столов. Перед каждым из них установлено по тумбе с пилоном. Тут мы танцуем для разогрева, приоткрывая завесу в мир эротики и страсти. На втором этаже проходит основная часть шоу. Круглая сцена, окруженная черными кожаными диванами, — сердце нашей преисподней. Там же, на втором этаже, по периметру зала расположены приватные комнаты. Что творится в них, ни богу, ни черту, ни даже нашему руководству в полной мере неизвестно. В вип-комнатах нет камер, единственный способ связи с внешним миром — кнопка вызова охраны, спрятанная в тумбочке на входе. Тот, кто выбрал для нее это место, явно никогда не боялся быть изнасилованным.
А вот у меня после всех рассказов коллег такой страх имеется, поэтому в приваты я не хожу. Да и к тому же клиенты туда, как правило, не поболтать зовут. Только если голой. А это уже не по моей части.
Снимаю с вешалки маску и кладу ее на трюмо. Резинка слабенькая, того и гляди оборвется. Маска пластиковая, должна быть легкой, но украшений на ней больше, чем ткани во всем моем костюме. Прорези для глаз по кругу обклеены крупными стразами. По краям маски пушатся кружева и синтетические перья. Зря я исправила Пину — похоже, у нас и впрямь стиль «коко».
Мы с коллегами всегда выступаем в масках — благо, не таких уродских, как сегодняшняя — и представляемся гостям исключительно под псевдонимами. Мера предосторожности. Все наши имена — названия алкогольных напитков: Пина Колада, Сангрия, Лонг Айленд. Забавная фишка нашего клуба — «Мама, я absent»* или, как многие его называют, просто «Абсент». Сюда приходят, чтобы потеряться в фантазиях с пьянящими девочками.
Каждый второй хочет выпить нас до дна. А каждый первый — жестко трахнуть. Но все, что они могут, это просто смотреть, как мы танцуем, и облизываться, нервно теребя ширинку. А еще платить, платить и платить. Попробуют нас тронуть, и секьюрити тут же выкинут их на улицу, не слушая, чьи они сыновья и сколько стоит поло, за ворот которого их держат.
Конечно, бывают исключения, но если не лезть на рожон — и в приваты — то за свою безопасность можно не переживать. Главное, знать правила, тогда и в аду сможешь устроиться. И неплохо зарабатывать.
Мысль о деньгах заставляет меня приободриться. Близится конец месяца. Надо платить за квартиру, а снимать с накопительного счета деньги, отложенные на новые сапожки-казачки, мне совсем не хочется.
Костюм уже не кажется таким ужасным. Я натягиваю его на себя, обуваю розовые стрипы и поворачиваюсь к зеркалу. Оттуда на меня смотрит высокая стройная девушка с пышной грудью навыкат — спасибо корсету. Светлые, почти пепельные, волосы стянуты в хвост на макушке. Полные губы покрыты розовым блеском. Оливковые глаза подчеркнуты идеально ровными, острыми, как кинжалы, стрелками. Готова вонзать их в мужские сердца.
Ах, да! Забыла сказать. Меня зовут Марго. Мне 19. В вузе я староста потока, лучшая ученица группы и просто пай-девочка. Но есть и другая сторона меня — Текила, killer** в розовом.
Три главных правила Текилы: сверкать, грести деньги лопатой и никогда никому не раскрывать свой секрет. Ведь ни Марго, ни Текиле не нужны проблемы.
— Твой столик — седьмой.
Пина подталкивает меня к выходу из гримерки. От ее «дружеского» жеста я чуть не врезаюсь в дверной косяк. Минуя коридор, осторожно заглядываю в зал, где на тумбах уже крутят попками две мои коллеги. Из колонок льется ремикс песни Shameless — The Weeknd. Помню, он же играл на моем первом выступлении.
Точнее первом провале.
С тех пор прошло чуть больше года, но при воспоминании об этом я все еще заливаюсь краской — от стыда и злости одновременно. Тогда я еще уважала Пину. Попав в новый коллектив, первым делом я выбрала себе наставницу — девушку в золотом, перед которой все танцовщицы преклонялись, как перед египетской царицей. Она была для меня звездой, к которой хотелось тянуться, чтобы найти верный путь на незнакомой местности.