Но вот деревни попадаются все гуще, дороги становятся все шире, а рекламы, сомкнув наступающие цепи, шагают колоннами. Показывается испанский городок — маленький, аккуратный, с просторным современным центром, с паутиной старинных улочек, переулков и тупичков. Потом выясняется, что город, в который мы приехали, намного старше Парижа и Лондона, не говоря уже о Нью-Йорке или Буэнос-Айресе.
В городе Вальядолиде мы остановились напротив двухэтажного дома, привлеченные надписью на камне: «Кристобаль Колон». На дворе мы увидели модель колумбовой каравеллы «Санта Мария», установленной на бетонном постаменте.
— Кристобаль Колон, или, как его у вас называют, Христофор Колумб, построил этот дом и жил в нем после первого плавания в Америку, — сказал дон Луис Фернандо.
Кабинет великого мореплавателя разрешается осматривать только из коридора. Но, узнав, что пришли русские, служащие музея сняли оградительный канат:
— Просим в комнату. Вы у нас такие редкие гости!
На письменном столе кабинета лежали старинные навигационные приборы, книги, карты и стоял вполне современный оранжевый телефон.
— Колумб, конечно, не имел прямой телефонной связи со двором королевы Изабеллы Кастильской, — улыбнулся смотритель. — Телефон установлен уже в этом веке для контактов с пожарной командой.
В соседних помещениях были развешаны географические карты, в том числе и карта, выпущенная за два года до плавания Колумба, на которой никакой Америки, понятно, нет и в помине.
В последней и самой большой комнате вывешены национальные флаги всех латиноамериканских государств. Возле каждого флага аккуратный сундучок с горстью земли, присланной из-за океана.
— Знаете ли вы, что после смерти Колумб путешествовал не меньше, чем при жизни? — спросил нас дон Луис Фернандо. — Сначала прах его повезли в Америку, потом все-таки решили похоронить мореплавателя в стране, которой он служил.
В Толедо мы склонили головы перед памятью другого великого человека, который также, не будучи испанцем, прославил Испанию. Осмотрев древнюю крепость Алькасар, мы спустились узкими проходами к дому художника Доменико Теотокупули, известного миру под именем Эль Греко. Сейчас в ней разместилась небольшая картинная галерея. Потом нас повели кривым переулком к скромной церквушке Сан-Томе, где находится знаменитая картина Эль Греко «Погребение графа Оргаса».
В Витории нам показали постоялый двор пятнадцатого века. Тяжелые засовы, многопудовые ставни, дубовые столы, темные крутые лестницы, ведущие наверх в спальни. В винном погребе над огромными бочками можно было прочесть множество мудрых латинских изречений, суть которых, однако, сводилась к одной главной мысли: «Пей, да дело разумей!» Рядом с постоялым двором музей рыцарей. На стенах — доспехи кастильских, наваррских, немецких, мавританских воинов; пушки, брошенные отступающими войсками Наполеона.
Город Авила запомнился нам по двум причинам. Во-первых, мы узнали, что Авила является самым высокогорным и (может быть, в силу этой своей близости к небесам) самым набожным городом страны. А во-вторых, в час нашего приезда самая аристократическая семья Авилы в знак протеста против появления русских выехала из города. Рассказывая об этом смешном эпизоде, официанты местного ресторана дружески пожимали нам руки и просили на память открытки с видами Москвы.
В древней столице старой Кастилии Бургосе мы посетили кафедральный собор, потом нанесли визиты в два действующих монастыря — мужской и женский. И вообще дон Луис Фернандо старался показать нам все старинные храмы, модернистские церкви, базилики, часовни, синагоги, молельные дома, которые только попадались нам на пути. После осмотра сто двадцать девятого религиозного учреждения некоторые из нас стали впадать в ересь и кощунствовать, употребляя имя господа в нехорошем сочетании слов. Они высказывали открытое неудовольствие богом и всем тем, что создано людьми в честь его.
— Ей-богу, больше невмоготу, — заявили мы дону Луису Фернандо, — Нельзя ли все-таки побывать на заводе, в школе, зайти просто в дом к испанцу или пригласить его в кабачок на бокал пива? Хочется поговорить с людьми, узнать, как они живут, что думают.