Сейчас королевский дворец ждет нового хозяина. Уже известно лицо, которое займет престол после кончины Франко.
Подошел служитель и сделал замечание дону Луису Фернандо. Оказалось, что давать пояснения на испанском языке тут запрещено. Формально дворец могут осматривать только иностранцы. Подданные Испании не должны знать, как жили и как будут жить их монархи.
— Переходите на иностранные языки — на английский или французский, — предложил служитель.
— А на русский можно?
Служитель замялся. Указаний на этот счет сверху не поступало, и вообще вопрос о русском языке раньше не возникал.
— Говорить по-испански здесь нельзя, — уклончиво ответил он.
…Говорить по-испански можно в Эскориале. Этот загородный дворец давно превращен в музей. Мы осмотрели картинные галереи, дворцовую церковь, библиотеку. Потом спустились в подземелье — усыпальницу монархов. В другом подземном зале захоронены члены королевских семей. Отдельно стоят саркофаги инфантов, скончавшихся в детстве.
Мы поднялись в летние апартаменты королей. И вот здесь, среди бархата, венецианских зеркал и позолоченных ангелов, дон Луис Фернандо, выбегавший куда-то позвонить, сделал свое замечательное заявление.
— Господа! — произнес он торжественно. — Фирма «Вагон-Ли/Кук» приглашает вас завтра на корриду!
В летнем королевском дворце началось всеобщее ликование.
— Но должен предупредить, — добавил он, — что нас может подвести погода. Существует правило: если за двадцать минут до начала корриды идет дождь, то бой быков отменяется и билеты пропадают.
— Как же так?
— Очень просто. Но не волнуйтесь, господа. Существует другое правило: если за двадцать минут до начала на трибунах окажется хоть один зритель, то представление все равно состоится, даже при дожде. Теперь вам, надеюсь, понятно, что вы все равно увидите бой быков!
С утра небо над Мадридом затянули тучи, пошел дождь. Несмотря на разъяснение дона Луиса Фернандо, мы испытывали тревогу: а вдруг на корриде в контрольные сроки никто не появится и представление отменят. Волнения оказались напрасными. Мы пришли за час до начала, а вокруг уже бурлил людской водоворот, какой бывает в Лужниках, когда встречается московский «Спартак» с киевским «Динамо».
Шустрые мальчишки шныряли в толпе, предлагая программы, маленькие фигурки быков, красочные портреты выдающихся матадоров. Из загонов, где находились быки, доносился деревенский запах хлева.
Сиденья трибун были сложены из бетонных плит, поэтому кто не хотел схватить насморк, радикулит или ангину, мог купить синтетическую подушку и сидеть на ней. Подушка имела и другое применение. Если зрителя охватывает восторг или негодование, он выхватывает подушку из-под себя и швыряет на арену.
Несмотря на дождь, публика все прибывала. На трибунах появились люди в белых халатах. Они ходили между рядов и предлагали всем желающим пить коньяк из очень больших бутылок. Мы оглянулись вокруг, но нигде не обнаружили привычных объявлений о том, что приносить с собою и распивать спиртные напитки строго запрещается. А поэтому действия лиц, отхлебывавших коньяк прямо из горлышек, вполне соответствовали здешним правилам.
Раздались звуки оркестра, и на арену выехали два всадника в длинных черных плащах и широкополых шляпах. Они открывали парад участников корриды. Затем появились пикадоры на конях, тореро, бандерильеро, матадоры в шитых золотом камзолах. Шествие замыкали люди, которые вели в упряжках рабочих лошадей. Потом эти лошади увезут с арены убитых быков.
Процессия остановилась против ложи президента корриды, который в торжественной обстановке вручил служителям ключи от загонов.
Арена опустела. Но вот на нее с бешеной скоростью выбежал бык. Ему уже успели там, в загоне, вонзить между лопатками стальной крюк, чтобы животное было злее. Быка встретил тысячеголосый рев толпы. От неожиданности бык присел на задние ноги. Появились три тореро. Они размахивали малиновыми платками, и бык принялся бегать по треугольнику, от одного тореро к другому и к третьему. При приближении быка люди скрывались за деревянные перегородки, куда бык не мог просунуть рога. Погоняв быка по арене, тореро перестали прятаться в укрытиях и, по-прежнему размахивая малиновыми платками, начали увертываться от рогов.
Прозвучала труба, и на арене появились два пикадора. Но бык и не думал набрасываться на всадников и на лошадей. Бык подошел к загородке, отделяющей арену от трибун, и жалобно замычал. Ему не хотелось драться. Ему хотелось на лужок к своим телкам…