9 ч. 55 м. — 10 ч. 20 м. — перекур.
10 ч. 20 м. — 11 ч. 40 м. — перерыв на обед.
11 ч. 40 м. — 11 ч. 55 м. — бесцельное хождение вокруг цеха.
11 ч. 55 м. — 13 ч. 00 м. — работа.
13 ч. 00 м. — 14 ч. 00 м. — прием членских взносов, разговор о предстоящем футбольном матче.
14 ч. 00 м. — 14 ч. 30 м. — уборка оборудования.
А между тем на стене этого цеха можно видеть большое полотнище, призывающее всемерно способствовать росту производительности труда и укреплять трудовую дисциплину.
Мы не знаем, висят ли лозунги о трудовой дисциплине над входом в научно-исследовательский институт коневодства. Если не висят, то надобно повесить. Ибо трудовая дисциплина в институте коневодства хромает, можно сказать, на все четыре ноги. Отдельные работники ходят в институт лишь по особому приглашению. А если такового приглашения не поступает, то они обитают бог знает где и занимаются бог знает чем. Впрочем, не каждый сотрудник, получивший приглашение, может оперативно прибыть в институт. Как же тут прибудешь, если, к примеру, из двадцати работников лаборатории физиологии семеро постоянно проживают в другом городе и, судя по всему, даже зарплату получают по почте.
Что говорить, встречаются у нас такие работнички, которые научились превращать трудовые будни в сплошные праздники. Они никогда не откладывают на субботу и воскресенье то, что можно сделать в понедельник или, допустим, в четверг. Наблюдение за некоторыми учреждениями убедило нас в том, что отправление служебных обязанностей совсем не мешает некоторым лицам:
рассказывать сослуживцам свежие анекдоты, обмениваться бытовой информацией, обсуждать моды предстоящего сезона, разгадывать ребусы, вести таблицы футбольного и хоккейного чемпионатов;
звонить родным и знакомым, писать письма иногородним друзьям, а также составлять заявления в местком о материальной помощи;
посещать сапожные и пошивочные мастерские, химчистку, парикмахерские, наведываться в магазин, в кино;
участвовать в различных торжествах — проводах на пенсию, юбилеях, возвращении из отпуска, получении премии. По этим причинам петь заздравные песни, водить хороводы, распивать спиртные напитки (в защиту последнего мероприятия один бездельник выдвинул такой аргумент:
«Когда я работаю, то даю государству пользы не более чем на рубль пятьдесят копеек, а когда я пью, то мой лишь первоначальный взнос в казну равен четырем рублям двенадцати копейкам»).
Ну, а если взяться за подсчеты всерьез, то сразу же обнаружится, что от лодырей и пьяниц никакой пользы нет ни на рубль пятьдесят, ни на четыре двенадцать, а есть сплошной вред.
И вот таких субъектов у нас считать тунеядцами почему-то не принято. Тунеядцами у нас считают тех, кто нигде не работает и сидит на шее жены, детей или иных родственников. Великовозрастные балбесы, которые, так и не изведав бремени труда, на папины деньги твистуют по ресторанам в обществе таких же праздных девиц, довольно часто фигурируют в гневных памфлетах, в грозных обличительных речах и в защищенных кандидатских диссертациях. А тунеядец, который состоит на государственной службе и исправно получает зарплату, не стал еще объектом всеобщего презрения.
Правда, кое-где пробуют найти свои формы борьбы против трудящихся тунеядцев. На большом тракторном заводе, например, ввели новую должность — заместителя начальника отдела кадров по трудовой дисциплине. Осуждать это нововведение мы, конечно, не собираемся: возможно, в нем есть какой-то резон. Но все же сдается, что один человек всех лодырей к порядку не призовет. На трудящегося тунеядца надо наваливаться всем вместе и всерьез. Иначе он еще долго будет рассылать свои графоманские поэмы, написанные без отрыва от производства, или демонстрировать шахматы, сработанные между делом и вместо дела.
1969 г.
ЧУГУННАЯ ЛАПА
В новом микрорайоне, где проживал некто Бобин, человек свободных занятий, было двенадцать бытовых предприятий, а ему очень хотелось, чтобы открылось еще тринадцатое: «Бюро злых услуг».
Вот, скажем, является сюда Бобин и делает заказ (желательно в кредит) на восемь видов гадостей: Сидорову, который только что защитил диссертацию, звонить по ночам и обзывать дураком, на Петрова, выигравшего по лотерее, состряпать кляузу, будто он имеет руку в тиражной комиссии…
Бобин просто впадал в отчаяние, если узнавал, что у кого-то радость, удача, успех. Но, поскольку «бюро злых услуг» существовало лишь в мечтах Бобина, ему самому приходилось в поте лица трудиться с утра до вечера, чтобы наделать мерзостей соседям.