— Товарищи дорогие! На прошлой неделе я прислал за талонами на спецмолоко нашу секретаршу, а вы ей выдали на четыре тысячи штук меньше. Давайте разбираться!
— Чего уж тут разбираться, — спокойно отвечает директор и велит позвать мастера-печатника. — Говорят, ты, Олег Константинович, промашку дал, опростоволосился, — обращается он к печатнику. — А ну, прокрути людям еще четыре тысячи билетов. У них недостача.
Олег Константинович хмыкает, глубокомысленно чешет в затылке и отправляется прокручивать еще четыре тысячи.
— Пожалуйста, мне не жалко, — бормочет он. — Пейте, кушайте на здоровье!..
Впрочем, виноваты в этом талонном хаосе не только работники типографий. Проверяя одно городское трамвайно-троллейбусное управление, мы обнаружили двадцать пять мешков талонов, дающих право на приобретение проездных билетов. Считать такое количество накопленных талонов уже невозможно. Их просто взвешивали на весах. В иных завкомах и правлениях сидят люди, далеко не всегда порядочные и чистоплотные. Хозяйственники металлургического завода получили на пятьдесят тысяч талонов больше, чем требовалось, и стали крупными партиями отоваривать их в буфетах. Брали водку, коньяк, шоколадные конфеты, торты. Для себя, конечно…
Диву даешься, с какой беспечностью относятся у нас к выпуску и хранению талонов. А ведь на них отпускаются огромные материальные ценности. Это, по существу такие же деньги, с той лишь разницей, что их печатает не один Гознак, а сотни разных типографий — словом, все кому не лень.
Отсюда и результаты.
Зал клуба переполнен, идет новая лента. А по отчетам выходит, что на сеансах заполняются только четыре средних ряда. Ничего удивительного нет: киномеханик пустил в оборот «левые» билеты, а выручку положил в карман…
Бывший кассир одного из агентств Аэрофлота продал четыре тысячи «лишних» билетов на сумму в сто тысяч рублей…
В Голубковском автопарке вдруг «обнаружилось» шесть тысяч неучтенных билетов на такси…
Некоторое время тому назад на квартире некоего частного гражданина изъяли 132 тысячи билетов на стадион, похищенных им на полиграфическом комбинате. Этот инициативный субъект устроился внештатным кассиром на стадионе и потихонечку приторговывал билетами из своих личных запасов…
Конечно, мы радуемся, что на многих предприятиях во все больших масштабах вводится диетическое и профилактическое питание для рабочих и служащих. Можно только приветствовать выпуск разных абонементов, которые избавляют граждан от каждодневных денежных расчетов. Так что предъявляйте билеты, дорогие товарищи. На спецмолоко и на диетические обеды, на аттракцион «вниз головой» и даже на «одну помывку в бане». Милости просим к нашему шалашу!
Но нужно ли говорить о том, как важно, чтобы все билеты и талоны изготавливались и хранились при самом строгом порядке, исключающем злоупотребления и аферы? А не наоборот!
1973 г.
ДВА ПРИГОВОРА
Врач И. И. Хуциридзе трудился в лаборатории питательных сред, а в свободное время всецело отдавался делам, на первый взгляд благородным и бескорыстным. В летнюю пору Илларион Иванович совсем уже не прикасался к питательным средам. Он бегал из института в институт, заглядывал в комнаты приемных комиссий, останавливал на лестницах экзаменаторов:
— Как наш Вася написал сочинение? А сколько получил по физике Сергей?
Сергей и Василий вовсе не приходились ему сыновьями или хотя бы племянниками. Это были совсем посторонние люди, с которыми врач Хуциридзе свел знакомство в прошлую пятницу. И вот ради этих посторонних людей он не жалел сил и энергии. Он протягивал руку помощи провалившимся на экзаменах, ободрял нерешительных, уламывал строгих деканов и неразговорчивых проректоров.
Иногда Илларион Иванович оставлял свои московские заботы и выезжал на юг. Здесь он знакомился с разными папашами и в непринужденной беседе легко подбирался к волнующей его теме:
— Скажите, а почему не учится дальше ваш Леня?
— Где там моему Лене учиться? Он и школу-то едва кончил. Кто же его примет в институт?
— А вот примут!
Чтобы доказать папаше-скептику свою правоту, Илларион Иванович привозил шалопая Леню в Москву и вел в институт: