— Знаете, а кандидатские экзамены он сдал хорошо, — замечает ректор Церадзе. — Вот, например, по философии диссертанту достались трудные вопросы: теория отражения, переход количества в качество…
— Странно все это как-то. Профессора едут в колонию и экзаменуют преступника по такому предмету.
— Профессора никуда не ездили. Соискатель аккуратно являлся на экзамены сюда, в институт.
Обнаруживается, что начальник колонии с ведома своего руководства предоставил заключенному Хуциридзе месячный отпуск для сдачи экзаменов, а когда месяца не хватило, разрешил ему остаться в городе еще на восемнадцать дней. Совсем недурно!
Следующий визит мы наносим директору научно-исследовательского института А. Я. Тактикашвили.
— Как попала к нам эта диссертация? — повторяет наш вопрос директор. — Ко мне пришел профессор Хуциридзе…
— Простите, вы, наверное, оговорились. Хуциридзе никакой не профессор. Он только еще защитил кандидатскую диссертацию…
— Ко мне приходил не сын, а отец. Профессор Хуциридзе — маститый ученый. Он заведует кафедрой в институте, где вы только что были и где его сын сдавал кандидатские экзамены. Профессор просил меня довести до кондиции диссертацию и выделить научного руководителя. А вот того, что сын находится в заключении, не сказал.
— А вы знали, что ваш подопечный еще отбывает наказание за преступление? — спрашиваем мы у научного руководителя работы доктора наук Г. Н. Кокашвили.
— Сначала не знал. Он открылся мне, когда мы с ним поехали в Баку.
— В Баку?
— Да, в Баку. Ведь диссертация защищалась там.
Мы едем в колонию, и здесь нам показывают письмо, которое прислал ректор института Б. Г. Церадзе:
«Ректорат и научный совет института просят вас разрешить врачу И. И. Хуциридзе отправить диссертацию в Баку для последующей публичной защиты и в связи с этим разрешить ему выезд в Баку на два-три дня».
— И мы разрешили ему выезд в Баку на три дня, — сообщают нам. — Сначала хотели послать с ним конвоира, но потом решили, что он никуда не сбежит.
— Но можно ли разрешать такое?
— Нас очень просил ученый совет. Войдите в наше положение, отказать ученым было не с руки…
Образуется заколдованный круг. Органы порядка просят институт издать труды заключенного и принять у него кандидатский минимум. А потом уже институт просит органы порядка разрешить публичную защиту. Непонятно, кто же во всей этой истории является инициатором, толкачом?
Впрочем, мы уже понимаем, что в Тбилиси нам не удастся завершить разбор дела. Собираем чемоданы, перебазируемся в Баку. Прямо с вокзала идем в институт, куда была направлена диссертация Хуциридзе. Кладем перед ректором И. В. Гасановым газеты со статьей «Два приговора». Ректор пробегает текст и меняется в лице:
— Так он заключенный? Да не может быть!
— Может. Его отпустили из колонии на три дня.
— Как на три дня? — удивляется ректор. — Хуциридзе неделями торчал у нас в институте.
Мы быстро связываемся с гостиницами и узнаем, что Хуциридзе неведомо под каким видом трижды проживал в «Южной» и четырежды в «Интуристе», проведя таким образом в Баку сорок один день.
Теперь наступает очередь удивляться нам. Мы листаем личное дело соискателя Хуциридзе и обнаруживаем чистейшей воды липу. Ни в анкете, ни в автобиографии соискатель ни одним словом не обмолвился, что он привлекался к уголовной ответственности, отбывает наказание. А вот характеристика, подписанная не администрацией колонии, а почему-то руководителями районной больницы, никакого отношения к колонии не имеющей. Должностные лица лжесвидетельствуют, будто Хуциридзе работает именно в этой больнице. В характеристике говорится:
«Врач И. И. Хуциридзе проявил себя отзывчивым и вдумчивым товарищем, пользующимся большим авторитетом среди больных, а также населения. В общественной жизни района принимает активное участие. Является председателем комитета Красного Креста и агитатором по распространению научно-популярных знаний…»
И ни слова о том, кем же является И. И. Хуциридзе на самом деле.
Мы смотрим письмо ректора Б. Г. Церадзе своему бакинскому коллеге, читаем отзывы институтов и кафедр, заключения научных руководителей и нигде не находим даже намека на то, что все они горячо рекомендуют присвоить ученое звание человеку, который еще не отбыл наказание за тяжкое преступление.