«Если вы ничего не делаете, то, пожалуйста, не делайте этого здесь».
Очень справедливые, к тому же весьма вежливые слова!
1972 г.
ВОСЕМЬ ПАПОК КЛЯУЗ
Житель города Кулябинска П. П. Лучинников чаще теперь бывает в Москве, чем дома. Как сообщил нам в доверительной беседе сам Петр Прокофьевич, за последние годы он приезжал в столицу сорок два раза. Чем же привлекает Москва-матушка иногороднего гостя? Художественным театром? Музеями? Международными футбольными баталиями? Или, может быть, в своих приездах он преследует более утилитарные цели, что-нибудь продает, что-то прикупает?
Нет, Петр Прокофьевич приезжает в Москву жаловаться. Вот и сейчас он охотно извлекает из папки большой лист белой бумаги, на котором отмечено движение всех исходящих жалоб. Таких жалоб П. П. Лучинников разослал пятьсот восемьдесят семь. Направлены они по самым разным инстанциям: в ЦК партии Грузии, в Министерство иностранных дел, в Президиум Академии наук.
К указанным организациям Лучинников никакого отношения не имеет: в Грузии заявитель никогда не жил, международными проблемами не занимался, научных открытий не совершал. Впрочем, он-то и не очень печалится, когда ему разъясняют, что обратился не по адресу. Петр Прокофьевич выходит из одного подъезда и стучится в другой. И каталог его жалоб все увеличивается.
В конце тридцатых годов П. П. Лучинников работал счетоводом в райпотребсоюзе. Затем заведовал столовой на военном аэродроме. Выйдя из армии, он устроился в какую-то хитрую артель, вследствие чего привлекался к суду, временно не работал и наконец был принят мастером ремонтно-строительного цеха на Кулябинский часовой завод. И если о предыдущих этапах жизненного пути Петра Прокофьевича сохранились в основном лишь обрывочные и разноречивые сведения, то о его пребывании на часовом заводе повествует обширное и всестороннее досье.
Исходящим документом этого досье принято считать письмо рабочих из бригады Лучинникова в газету «Кулябинская правда», в котором они просили защитить их от мастера. Дело в том, что П. П. Лучинников повел себя в бригаде, как дореволюционный купчишка на своей мануфактуре. Был груб и заносчив, оскорблял людей, не соблюдал техники безопасности. Подделал подписи должностных лиц, получил ценные стройматериалы, которые «сплавил» кому-то на дачу. Двое рабочих показали, что мастер не гнушался брать с них деньги.
Все эти факты при проверке полностью подтвердились, и Лучинникову дали поворот от заводских ворот.
Бывший мастер принялся писать жалобы, оспоряя решение рабочего коллектива. Он сообщал, что ему выдали «волчий билет», никуда не берут на работу. Это было беспардонным враньем. Лучинникову предлагали работать управляющим домами, заведующим складом стройтреста, диспетчером городского газового хозяйства, начальником пожарно-сторожевой охраны.
А Лучинников упорствовал:
— Желаю работать только на часовом и в прежней должности!
Четыре года кляузник занимался лишь тем, что обливал грязью бывших своих сослуживцев. И лишь на пятый милостиво согласился пойти мастером ремстройцеха на другой кулябинский завод — на «Дормаш».
Можно было ожидать, что на новом месте Лучинников постарается показать себя с хорошей стороны, возьмется за ум. Но не проработал и без году неделю, как опять прослыл грубияном и самодуром. Плотник Борис Гребенщиков чем-то не угодил мастеру, и тот оставил его без работы на весь день. Отказался закрыть наряд кровельщикам Королеву и Рысцову. Штукатура Пелагею Мещаниевскую довел до того, что она уволилась с завода.
Обнаружилось также, что мастер занимается приписками и другими неблаговидными делишками. Как-то он получил со склада сто двадцать листов шифера, восемьдесят пошли в дело, а остальные исчезли неизвестно куда.
— Никому отчета давать не собираюсь! — нахально заявил он.
Нужно сказать, что далеко не со всеми мастер Лучинников был груб. В своей бригаде Петр Прокофьевич оказывал трогательные знаки внимания женщине, которая была моложе его чуть ли не на двадцать лет. Конечно, амурные увлечения мастера можно было бы посчитать его сугубо личным делом, если бы не одно обстоятельство. Лучинников ублажал и вознаграждал избранницу своего сердца то за счет других рабочих, то за счет казны. Пассия мастера подает керамзит на расстояние в десять метров, а мастер пишет, что материал доставлялся за пятьдесят. А в день зарплаты выясняется, что избранница сердца получает по ведомости в полтора раза больше, чем другие работницы, занятые на тех же самых операциях.