Старики бросаются дорогим сыночкам на шею. А Жора и Миша обниматься не хотят: некогда!
— Поторапливайтесь, товарищи. Ваш поезд, мама, уходит двадцать второго, а вы, папа, летите самолетом двадцать четвертого. Поскольку мы вас забираем к себе, то нужно еще успеть ликвидировать ваше хозяйство, продать дом.
— Спасибо, детки родные, — молвит отец, а сам едва сдерживает слезы радости. — Только стар я по небу летать. Нельзя ли мне вместе с матерью поездом поехать?
— Нельзя, — отвечает Георгий. — Вам с ней теперь не по дороге. Вы, папа, перебираетесь ко мне, а вы, мама, будете жить с Мишей…
Старики в ужасе смотрят на Мишу, а Миша разъясняет:
— Поскольку мы с Жорой обязаны заботиться о вас в равной степени, то мы решили, чтоб один заботился о матери, а другой — об отце.
Сыновья разделили родителей, будто это были не люди, а вещи, и развезли их в разные стороны. Бабушка теперь живет в шестистах километрах от своего деда, ночей не спит, плачет, молит сына Мишу:
— Полвека прожила вместе с Борисом Яковлевичем, а теперь придется помирать, не повидавшись. Поставь хоть раскладушку, возьми к себе старика. Места у тебя много, неужто помешает тебе отец родной?
А сын Миша отвечает:
— Это что же ты предлагаешь, совсем освободить Георгия от всяких расходов?
И никто не возьмется пристыдить бессовестных, бессердечных сыновей. Считается, что это — дело внутреннее, семейное.
Что касается уже знакомого нам хулигана Коврова, то его вполне устроила бы такая точка зрения. Он этого как раз и добивается. Ковров пишет уже в нашу редакцию:
«Скандал получился у меня в кругу семьи, а не в каком-нибудь общественном месте, и я не причинил обществу никаких последствий и неприятностей».
Нет, причинил, и еще какие! Семейный круг — это тоже место общественное. Что хуже: сцепиться на улице со случайным прохожим или поднять руку на беззащитного, слепого отца в его же доме? Ответить тут несложно.
…А вот дать ответ любознательному читателю, как бы повел себя первобытный человек, объявись он в наше время, мы затрудняемся: общего мнения у нас так пока и не сложилось. Придется поговорить об этом как-нибудь в другой раз.
1967 г.
С ЧЕРНОЙ ЛЕСТНИЦЫ
Манекенщица Наташа с детства мечтала стать крупной звездой экрана. У многих девушек это бывает, но с годами проходит. У Наташи не прошло даже после того, как ее не приняли во ВГИК. Но она не теряла надежд и верила в свою счастливую судьбу.
И вот однажды во время показа новых моделей к Наташе подошел элегантный мужчина лет сорока.
— Режиссер Волгоевский, — представился он. — Ставлю фильм «Ярость» на Киевской киностудии. И, представьте, во всем городе не могу найти подходящую актрису на роль жены германского офицера.
Сердце манекенщицы трепетно забилось. А режиссер еще раз окинул ее своим проницательным художественным взглядом и сказал:
— Вы именно та, которую я так мучительно ищу. Соглашайтесь. Вас ждет известность, слава, почет…
И вот счастливая Наташа вместе с довольным Волгоевским приезжает в Киев, чтобы сделать несколько пробных сцен. Прямо с вокзала они торопятся на студию. Но студия закрыта.
— Ах, ведь сегодня воскресенье! — раздосадованно восклицает Волгоевский.
Режиссер отправляется к вахтеру и возвращается еще более огорченный. Оказывается, сейчас все операторы в разъездах и пробу делать некому.
Постановщик фильма «Ярость» и звезда демонстрационного зала возвращаются в Москву. На почве общих творческих интересов у них возникает трогательная дружба. В своем режиссере Наташа не чает души. Муж Наташи, молодой архитектор, приваживает его на чашку кофе. В свою очередь, режиссер делает архитектору выгодное предложение быть постоянным консультантом студии имени Горького.
— Господи, для вас я сделаю все!..
Любезность Волгоевского не знает границ. Услышав, что дальний родственник его нового друга тбилисский продавец Василий угодил в тюрьму, режиссер, не раздумывая, мчится на аэродром. В Тбилиси он разыскивает жену продавца Жужуну, уточняет обстоятельства. Возвращается радостный, окрыленный:
— Сущие пустяки! Все уладим! Есть влиятельные друзья, которые могут закрыть любое дело.
С берегов Куры друг дома привез радостную весть и для Наташи: грузинская студия приняла его новый кинобоевик, и, конечно же, Наташа будет играть заглавную роль.
— А как же «Ярость»?
— «Ярость» тоже остается за вами.
Ближайшим рейсом постановщик кинобоевика прилетает в Тбилиси. Перво-наперво режиссер мчится к Жужуне, подает письмо от далекого родственника из Москвы. В письме говорится: «Жужуна, этому человеку верь, как самой себе».